На ближневосточных перекрестках

Христианское население в Мосуле и больших деревнях, — таких, как Телькир, Тельсокаф, Бакуфа, Эль-Куш, Бартала, Каракош, с большим размахом справляет праздник Рождества. Это торжество отмечают и мусульмане, причем не менее пышно. Рождество празднуют три дня. Люди наряжаются, ходят друг к другу в гости, устраивают игрища. Но вот кончаемся праздник, и все с облегчением говорят: «Раха аль-ид ва калаку» (Кончились праздник и связанные с ним заботы).

В 90 км от. Морула находятся развалины древнего арабского города Хатры (Эль-Хадр) — современника древних Пальмиры и Баальбека. Этот город был не только промежуточной станцией на пути караванов, следующих из Сирии в Северный Ирак и далее в Иран, нс и важным центром богатого сельскохозяйственного района. Архитектуру Хатры, лежавшей на перекрестке дорог, сочетала в себе элементы греческой и римской культуры, а также культурного наследия Междуречья. В храмах, города, окруженного двумя рядами стен, каждый караванщик мог найти бога, которому он привык поклоняться — здесь были греческие Афина и Дионис, ассирийские Ашшур и Нергал, арабская Лат.

Хатра лежит у Вади-Тартар, которая теряется в одноименной впадине. Эта впадина, по мнению геологов, образовалась в результате резкого опущения суши. Поэтому выражение «провалиться в тартарары» имеет прямое отношение к Тартару и происшедшей много веков назад катастрофе. Сейчас меж зеленых холмистых берегов Вади-Тартар бежит мелкий ручеек.

Первый раз я попал в Хатру в мае. Зеленые холмы были покрыты белой кашкой, желтой сурепкой, нереидской ромашкой, терпко пахнущими белыми и лиловатыми цветами. Иногда в низине как огоньки вспыхивали головки алых маков. Бедуины из живущего здесь племени бени Мухаммед называют их «шкаррак» или «шакик», причем второе слово иногда употребляется в качестве мужского имени. Воздух в степи удивительно свеж. Невольно вспоминаются слова о чистоте воздуха в степи, «где дышит лишь мышь», — воздуха, напоминающего по чистоте морской.

Хатра в период своего расцвета была опоясана двумя кольцами стен, стоявшими на расстоянии 400 м друг от друга. В город вели четверо ворот, ориентированных по странам света. В центре города находился дворец, а близ него — дворцовое святилище. Остальные храмы лежали к юго-западу от дворца. Сейчас сохранились внутренняя стена, защищавшая центральную площадь, и дворец с прилегающими к нему постройками. Снаружи стены находится портик эллинистического храма II в. до н. э. — самое старое сооружение, открытое на территории Хатры. Все здания построены из крупнозернистого песчаника и известняка, добытых в районе Вади-Тартар. Этот строительный материал довольно хрупок, поэтому многие горельефы, украшающие фасады зданий, статуи царей и знатных людей города разбиты и разрушены дождем и ветром. Некоторые из скульптур сделаны из серого с белыми вкраплениями мосульского мрамора. Они сохранились несколько лучше. За железным мостом через вади я видел несколько карьеров, где удары кирки каменотеса последний раз можно было слышать примерно 16 веков назад.

Для статуй, изображающих царей и знатных людей Хатры в островерхих шапках, расшитых камзолах, отороченных мехом, и в ниспадающих свободными складками широких шароварах, характерна одна деталь: правая рука поднята к плечу в знак благословения и мира, а левая лежит либо на рукоятке меча, либо держит жезл, символ царской власти. Арабские цари Хатры, находившейся под влиянием парфян, охраняли караванные пути, приветствовали тех, кто шел к ним с миром, и воевали с теми, кто шел на них войной. Символом Хатры был орел. Его изображения, украшали знамена и фасад храма города, чеканились на памятных медалях и украшениях. В амуниции царей и на их боевых знаменах всегда присутствовало изображение этого защитника и покровителя степного города-крепости.

Но боги не спасли Хатру от разрушения. В 250 г. сасанидский царь Шапур осадил город. Большие запасы продовольствия и воды, поступающей по керамическим трубам из р. Тартар, сильный, хорошо вооруженный гарнизон во главе с царем Дайзапом, укрытый за двумя кольцами «заговоренных» колдунами стен, давали надежду жителям если и не добиться победы, то по крайней мере заключить почетное перемирие. Но город был захвачен завоевателями, проникшими через разрушенные стены, якобы из-за предательства дочери Дайзана — принцессы Нусейры, которая хотела заслужить благосклонность и любовь сасанидского царя.

Средневековый историк аль-Казвини приводит рассказ о покорении Хатры: «Дочь Дайзана Нусейра поднялась на крышу, увидела Сапора (т. е. Шапура, — О. Г.) и влюбилась в него. Она послала к нему гонца с просьбой узнать, что она получит, если укажет царю, как взять город? «Возьму тебя для самого себя и возвышу над всеми женщинами», — ответил Сапор. Тогда Нусейра открыла тайну заколдованных стен Хатры: «Возьми кровь голубки, и смешай ее с менструальной кровью голубоглазой женщины, и напиши той смесью на шее голубя, и выпусти его. Как только голубь сядет на стену, она разрушится». Сапор сделал так, как его научила Нусейра. Стена рухнула, и он вошел в город, где убил десять тысяч человек, в том числе и Дайзана». Пышная свадьба Шапура и Нусейры, по свидетельству аль-Казвини, была сыграна в местечке Айн-эт-Тимр. «В первую ночь Нусейре не спалось, она ворочалась на царском ложе, которое показалось ей необыкновенно жестким только потому, что на него попал листочек мирты. На вопрос Сапора, чем не угодили ей родители, Нусейра не смогла, ответить. Ведь они ее холили, нежили. «Ты не была верной дочерью, — сказал Сапор, — ты не можешь быть и верной женой». Он приказал поднять ее на высокое здание и сказал: «Не обещал ли я, что возвышу тебя над моими женщинами?» — «Да», — ответила Нусейра. Затем Сапор приказал двум красивым всадникам привязать ее к хвостам своих коней и разорвать на части».