На ближневосточных перекрестках
- Автор: Герасимов Олег Герасимович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «На ближневосточных перекрестках». Краткое содержание книги:
Автор много путешествовал по странам Арабского Востока, побывал в горах Йемена, долине Хадрамаута, на побережье Персидского залива и в других районах Ближнего Востока.
Сегодня в Эрбиле преобладает курдское население, и мне интересно знать, чем отличается он от других иракских городов. Развитие городского строительства нивелирует национальный стиль в архитектуре, и в любом городе Ирака, будь то Мосул или Басра, Эрбиль или Киркук, вы встретите многоэтажные здания из железобетона, построенные, в деловом центре, и одинаковые двухэтажные особняки, где живет араб или курд, туркмен или армянин. И лишь восточный рынок сохранил национальный колорит. Только здесь вы найдете самые разнообразные изделия местных ремесленников, которые не производят ловкие промышленники Японии и Гонконга.
Крытые ряды скорняков, обувщиков, торговцев овощами, зерном и т. д. расходятся веером во всех направлениях, как рукава большой реки. Немного поплутав по темным переулкам, пахнущим неповторимым букетом пряных запахов восточного базара, выхожу в ряды, где торгуют тканями местного производства.
Курдский костюм состоит из широких штанов и короткой куртки (баргюс) с поясом (шютек). На голове курды носят небольшую шапочку (кулаф), а поверх нее чалмой завязывают платок определенного цвета. Например, чалма, называемая «джамадани», у представителей курдского племени барзан сворачиваемся из белого платка в красную крапинку. Опытный человек по чалме, обуви, по манере завязывать пояс и белый платок на правой руке, называемый «лаванди» или «хетчек», без труда определит, к какому племени или району принадлежит тот или иной курд.
Костюм шьют из специальной ткани, выделываемой на ручных станках. Станки узкие, поэтому ширина материала не более полуметра. Тависли, темно-фиолетовый материал, изготовляется из хлопковой пряжи с добавлением козьего пуха, а сис мукаллам, полосатая ткань, — целиком из козьего пуха. Последняя считается дорогой тканью. Кусок материала на мужской костюм стоит 16–20 иракских динаров. Чтобы показать мне эту ткань, купец вытащил ее из сейфа, а затем спрятал вновь, когда понял, что я не солидный покупатель. Продается и ткань, которая стоит 30 динаров и более за кусок.
Рядом с торговцами тканей расположен ряд обувщиков. Курдская национальная обувь называется «клоши» (может быть, «галоши» — «калоши» произошли от этого слова?!) и весьма разнообразна по форме и материалу. Близ Сулеймании изготовляют лучшие клоши. У них вязанный из хлопчатобумажных ниток верх и подошва из витых тряпок. На самый носок и на каблук набиваются куски высохшей бычьей жилы, которая служит своеобразной подковой. Торговец, у которого я покупал такие клоши, гарантировал, что они будут носиться два года, если, конечно, меня не угораздит пройтись по лужам после дождя. Тряпичные клоши — это летняя обувь. Для ненастной погоды делают клоши с тряпичным вязаным верхом и подметкой из автомобильной шины. На крутых глинистых склонах гор я не раз обнаруживал отпечатки автомобильных шин, оставленные курдскими пастухами, обутыми в зимние клоши. В лавке продавались также клоши, сделанные целиком из кожи. Они не пользуются большие спросом, видимо, потому, что в них трудно ходить и зимой, и летом: кожаная подметка сильно скользит на горных склонах, обрывающихся в глубокие ущелья.
Курдские умельцы славятся своими деревянными изделиями. Большие ложки, мундштуки и трубки, огромные гребни для расчесывания шерсти, прялки и веретена, разу-. крашенные во все цвета радуги, висели по стенам лавки курда-ремесленника, служившей ему одновременно; и мастерской, Большие ложки, которыми мешают кислое молоко, называются «хиекю». Они делаются из дерева, растущего высоко в горах. Срубленное дерево сушат три-четыре дня, распиливают на. чурбаки нужного размера, и затем вырезают ложки. Основным инструментом служит лесек — нож в виде небольшого серпа с отточенной внешней стороной. Вырезанная ложка должна быть красивой. Для этого ремесленник наносит обычным ножом, керек, геометрический или цветочный орнамент. Затем ложку натирают соком сердцевины незрелого грецкого ореха. Сок впитывается в мягкое дерево и высыхает. Красивый темно-коричневый узор остается надолго. Этим же ножом делают кавчик — небольшую ложку, которой едят рис и разливают подливку. Из дерева курды вырезают качкаду — глубокую миску для супа или кислого молока.
Я проехал сотни километров по курдским районам Ирака, и везде, где бы ни останавливался, мне, прежде чем задать деловой вопрос, подносили ковш разведенного на воде кислого овечьего молока. Этот национальный напиток, называемый в районе Эрбиля, Киркука и Сулеймании «мастау», хорошо освежает в жару, утоляет жажду и подкрепляет уставшего и голодного человека. В горах глиняные кувшины (госек) с кислым молоком для охлаждения ставят в родник.
Северные районы славятся своим душистым табаком, поэтому курды — заядлые курильщики. Я видел курящих курдских женщин, хотя на мусульманском Востоке это считается сугубо мужским занятием, а также курящих 10-11-летних детей. Причем ни женщины, ни дети не прятались от посторонних, а открыто, с наслаждением затягивались крепким самосадом из трубок и самокруток. Может быть, поэтому хороший басек — т. е. мундштук, — предмет гордости курильщика, и его вместе с кисетом и обязательным ножом носят за широким поясам. Самым ценным считается мундштук из янтаря. Но те, кому такая роскошь но по карману, довольствуются деревянным басеком. Из дерева курды делают не только мундштуки всевозможных размеров и видов, но и целые трубки — сабиль. Если сама трубка изготовлена из камня, а мундштук — из дерева, это изделие называется уже «калюн».
После прогулки по рынку Эрбиля я зашел в гостиницу, откуда вместе с товарищем должен был отправиться в горы.
Близость гор чувствуется по порывам холодного ветра, приносящего издалека запахи горьковатого дыма и снега. Это наша первая поездка по курдским районам, и вполне естественны и небольшое волнение, и суетливость, с которыми мы собираем свой нехитрый скарб, обмениваемся репликами по поводу того, что нам предстоит скоро увидеть и услышать.
У нашей гостиницы, лихо затормозив, останавливается лендровер с двумя курдами. За рулем сидит курд в национальном костюме. С этого момента они наши сопровождающие, которым поручено провезти нас по курдским районам и доставить обратно в Эрбиль. Обращаясь друг к другу и к нам, они употребляют слово «кака» — «брат». Забираемся в лендровер и трогаемся в путь по горам и зеленым долинам Северного Ирака. Нам предстоит проехать через знаменитые иракские курорты. До первого из них, Салах-эд-Дина, примерно час езды.
Дорога идет через невысокие, холмы Ханазад, пересекает долину Бастора (где Синахериб построил водопровод для Эрбиля) и, взбежав на холм, называемый на старо-курдском языке Бирман или Бирмам, приводит нас к знаменитому курорту.
До революции 1958 г. иракские короли и дворцовая знать проводили здесь самые жаркие летние месяцы, наслаждаясь прохладой и свежестью зеленых холмов. В период, военных столкновений северные районы Ирака практически были недоступны для иракцев, которые стали выезжать на отдых в Ливан. Туда же устремились и кувейтцы, хотя ранее они предпочитали северные районы Ирака, не уступающие по своей красоте и климатическим условиям курортам, ливанских гор. В мою бытность в Ираке (1967 г.) его северные курорты запустели. Особенно это чувствовалось в Салах-эд-Дине: облупившаяся штукатурка зданий кинотеатра и почты, безлюдные улицы, закрытая бензоколонка. Однако после признания национальных прав курдов и установления мира в курдских районах они вновь открылись для иракцев и иностранцев.
Часа через полтора после Салах-эд-Дина прибываем, в Шаклаву — второй крупный курортный район, Дорога, ведущая в Город, сбегает в долину с горы Сифин, покрытой стройными тополями, яблоневыми, абрикосовыми, сливовыми и ореховыми деревьями. Местные жители строят в садах шалаши и сдают их в аренду на лето отдыхающим. Название курорта, как считают многие, происходит от названия деревни Шаклабаз. Средневековые историки упоминают эту деревню как место, знаменитое своими родниками и садами.