I was whole, whole I would remain (ЛП)

– Старки мне не родня, – яростно отрезал он. – Как волки не родня драконам. Просто маленькое отродье, которое он заставил тебя породить взамен его дочери-шлюхи…

Она услышала, как матушка резко вдохнула от ужаса, но прежде чем она успела расслышать матушкин ответ, их нашел дядя Нед и увел их с Арьей в спальню. Арье было только пять, она была слишком мала, чтобы понять, что услышала, но Али проплакала весь остаток ночи. Это было ложью. Конечно это было ложью. Это неправда, заверяла она себя. Он просто сказал это, чтобы обидеть матушку, он был зол на нее за то, что она вышла за отца, за то, что ей пришлось покинуть его.

Но факт все же был в том, что она не была единственной дочерью своего отца.

Когда они подошли к спальне Сансы, ее кузина-племянница стояла совершенно спокойно, с выжидательной улыбкой на лице. Швея и ее помощница стояли склонившись рядом с ней, поправляя подол нового платья Сансы. Для них всех должны были сшить новую одежду в подготовке к поездке на юг. Через месяц, в его шестнадцатый день рождения, должно было закончиться регентство Эйгона Таргариена, и он женится на Маргери Тирелл, а принцесса Рейнис присоединится к Старкам в Риверране после турнира в честь именин ее брата, официально коронации и свадьбы, для подготовки ко второму и последнему путешествию на Север, где она станет готовится к собственной свадьбе и жизни в роли леди-жены Берона.

Али встречала раньше Рейнис – они все ее встречали. Принцесса прожила в Винтерфелле чуть больше двух лет, отбыв как раз перед ее пятнадцатилетием. Теперь ей было семнадцать, и на следующий год к этому времени они с Бероном уже будут женаты. Мысль, что Берон, Берон, который был ей как брат, раздражающий и в одинаковой мере добрый, вдруг будет женат и может даже зачнет сыновей с принцессой Таргариен, была совершенно невозможной для нее. Когда Берон и Рейнис в последний раз стояли рядом, она возвышалась над ним, и не колебалась напоминать об этом другим.

Али сомневалась, что в их жизни когда-нибудь будет настоящая любовь, как та, о которой поют певцы, но по крайней мере, это будет интересный брак, чтобы следить со стороны.

– Мы закончили, миледи, – сказала швея, поднимаясь с усталым вздохом. Санса вежливо поблагодарила ее – Санса всегда была так вежлива, что Али было немного не по себе, что ее превосходит манерами девочка, которой не было и одиннадцати. Но они с Сансой одинаково любили сладости, певцов и сказки, как они с Арьей одинаково любили лошадей и прогулки вне замка. Ей никогда не хотелось сестер, потому что у нее были они, и она никогда не хотела с ними расставаться. Она знала, что должна была желать себе сильного лорда, за которого должна была выйти замуж, но Али не видела ничего плохого в том, чтобы продолжать жить здесь, как всегда, мирно и довольно, и все вместе, все они.

– Арья, пожалуйста, перестань кататься по кровати, – сказала Кейтлин с ноткой веселья, хотя она тщательно сжимала губы, чтобы не улыбнуться. – Твоя очередь на примерку.

– Мне не нужно больше платьев, – проныла Арья, но все же скатилась с кровати и с неохотой забралась на стул, встав на него и скорчив рожицу Сансе, которая куда хуже их матери скрывала свое хихиканье.

– Ты растешь как трава, – сказала матушка, взлохмачивая волосы Арьи, которые были длинными и прямыми, как у Али, только чуть более светлого оттенка коричневого. – Мы же не хотим, чтобы ты бегала в юбках, которые едва достают тебе до колена, милая.

Арья отчаянно посмотрела на Али, как будто ее готовили к жесточайшей пытке, и швея начала укладывать ткань и скреплять ее булавками и иглами. Али не удержалась от улыбки в ответ, и Арья показала ей язык.

– Почему Али не пойдет передо мной? Она любит платья, – жаловалась она.

Она была права, Али любила платья. Мода ей нравилась также, как Сансе и Джейн Пуль, им нравилось рассматривать разные ткани и цвета, слушать истории о неприличных модах при дворе и о всяких легкомысленных штучках, которыми им, как Старкам, не следовало интересоваться. Но это не значило, что она хотела всю жизнь провести, просто сидя и будучи красивой. На свете было столько всего, что можно было сделать и увидеть, чтобы тратить на это время.

Арья так много ерзала и дергалась, что на нее ушло вдвое больше времени. Все это время Али наблюдала, как Санса упражняется в письме, сидя за своим маленьким столом, у нее был самый аккуратный из них всех почерк, и было что-то завораживающее в том, как деликатно она выводила каждую букву, как перо скользило по пергаменту. Арья, несмотря на возраст, превосходила их обеих в счете, но Али все равно намного больше нравилась история. Она ее любила, хотя все их уроки очень удобным образом обрывались на трагедии Летнего Замка.

Если бы она была мальчиком, подумала Али, она молила бы о разрешении поехать учиться в Старомест, чтобы стать мейстером. Было бы так замечательно чудесно знать обо всем, что окружает их в мире. Но женщин не допускали в Цитадель. Она не знала, почему. Вернее знала, но эти объяснения никогда не казались ей достаточными. Дорн позволял женщинам наследовать до их братьев и править. И разве ими не правила королева-регент и ее совет, пусть даже в совете были одни мужчины? Почему женщинам не позволяли учиться и изучать искусство астрономии, целительства и архитектуры? Она знала многих умных женщин, высокородных и из простонародья. В конце концов она сошлась на том, что никогда не выйдет замуж за лорда, у которого не будет библиотеки. Он может быть самым красивым мужчиной Вестероса, но если он не будет любить читать, она будет его презирать. Это было бы такой пустой потерей возможности.