I was whole, whole I would remain (ЛП)

– Милорд, миледи, благодарю вас за то, что встретили меня в своем доме.

Джейн сделала реверанс, Станнис коротко поклонился, но ни один из них не вызвался произнести «Штормовой Предел ваш, ваше величество».

– Добро пожаловать, ваше величество, – сказала Джейн, когда Станнис не поспешил с ответом. Она хотела сказать еще что-то, когда вдруг заметила мальчика. Она никогда раньше не встречала Визериса Таргариена, но уже по глазам и волосам можно было понять, кто был этот ребенок. Он стоял рядом с Селми, выглядя маленьким и хрупким, щурясь в солнечном свете весны, его руки были сжаты в кулаки.

– Вас сопровождает принц?

– Да, – сказала Элия, и по ее лицу пробежала тень. – Я подумала, юному лорду Ренли понравится общество нового товарища по играм, пока мы будет беседовать.

Джейн быстро посмотрела на Станниса, и они взглянули друг на друга с пониманием. Она привезла принца не для радости маленького мальчика. Это было подношение. Маленькую Рейнис пообещали мальчику Старков. Визерис остался одной из последних фигур, которыми могла распорядиться Элия. Может быть дом Баратеонов был сейчас не в лучшем положении, но то же касалось и короны. Особенно теперь. После гибели драконов, Таргариены пытались брать числом. Теперь их древо усохло до трех маленьких детей.

Но опять же, из наследников Ориса и Аргеллы остались только мужчина восемнадцати лет и мальчик шести.

Будь Станнис другим человеком, то может быть день они провели бы в прогулках по Штормовому Пределу, устроив формальное представление жителей замка, проверку пленных в подземельях. Но так как он не был другим, то Джейн не удивилась, что они немедленно прошли в кабинет лорда, и она надеялась, что Элия не была удивлена тоже. Королева немного изумилась, что Джейн осталась с ними, вместо того, чтобы тихо удалиться утешать Визериса и Ренли, и Джейн испытала странную гордость, что Станнис теперь доверял ее мудрости и суждениям, что человек, который в брачную ночь сказал, что ее долг как жены – повиноваться, а не задавать вопросы, даже не подумал оставить ее в стороне.

Она подумала, что здесь есть чем гордиться. Она доказала ему себя, а он доказал себя ей, так, как они оба не ожидали. Она присела рядом с ним, с прямой спиной, и посмотрела на Элию, которая не привела с собой советников и стражников, кроме сира Барристана, который занял пост у двери. Если королева и была обеспокоена или встревожена, она этого не показывала. Они вполне могли бы заманить ее в ловушку. Это не послужило бы им на пользу в будущем, но кто-нибудь другой мог попытаться, мог попытаться атаковать королеву и ее стражу, чтобы найти временное отмщение и какую-то оплату.

Но отмщение у них было, конечно же. Сестра жениха кузины Джейн, Равеллы, написала ей о смерти Рейгара неделю назад, и та не потратила времени даром, тут же сообщив в Штормовой Предел. Элия не знала, что они знают. Но Рейгар был мертв. Это не принесло Джейн особой радости, но она думала, что Станнису это принесло покой, потому что это значило, что он не лгал Роберту на его смертном одре, что это не было все балаганом. В любом случае, она испытывала облегчение. Если бы им пришлось ждать выздоровления короля, то все могло затянуться. Она решила, что Элия кажется ей решительной женщиной.

– Я начну, – тихо сказала Элия, понимая, что они будут слушать ее несмотря на тон, – с того, что предложу свои соболезнования о ваших потерях. Лорд Роберт сражался доблестно, как и ваш брат, леди Джейн, – она кивнула ей. – Не могу представить горе от потери брата, особенно столь юного. Мы были на разных сторонах, но они были хорошими людьми, которые сражались за то, во что верили.

Она могла лгать, могла преувеличивать, Джейн не было дела. Это заявление что-то да значило.

– Благодарю вас, ваше величество, – сказала она, склонив голову.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать нашу скорбь, – Станнис сомнениями не терзался. Он немного наклонился вперед. – Мой брат скончался от ран, нанесенных ему в битве с вашим мужем и его войсками в Королевском Лесу, тридцать лиг которого мы потеряли. Значительная часть этого леса лежит в Штормовых Землях, – он говорил так, словно обсуждал денежные дела замка.

– Городки и деревни вдоль побережья, а также Бронзовые Врата, все они лишились средств и пищи из-за блокады королевского флота и флота Редвинов. В Штормовых Землях не осталось ни единой семьи, не потерявшей своего члена в этой войне. Около дюжины домов обрели новых лордов, и некоторые из них всего лишь дети.

Он продолжал:

– Мне поступают сообщения, что дорнийские разбойники воспользовались вторжением по Костяному Пути, чтобы грабить и насиловать без страха быть пойманными. Поля были сожжены, замки были захвачены, множество купцов и простонародья ищет приюта в Бронзовых Вратах, опасаясь нападения короны, и уже пошли слухи о вспышке мора у Фелвуда, из-за, как считают мейстеры, рек и ручьев, зараженных трупами и руинами войны.

Джейн взяла его за руку, и он остановился на секунду, и потом ровно продолжил:

– И все это потому, что король не смог сдержаться от того, чтобы украсть невесту моего брата, сбежать с ней в Дорн, и приказать своим королевским гвардейцам убить рыцарей, которые вместе с Робертом пытались ее спасти. И все это ради того, чтобы привезти ее в столицу и посметь требовать с дома Баратеонов оплаты за то, что мы защищались от его преступлений, называть нас бунтовщиками, зачать бастарда с леди Лианной, поджечь Королевский Лес, в котором были люди Роберта, и в итоге получить смертельную рану в попытке сразиться с моим братом один-на-один.