Интимный портрет дождя

– Витенька, мою шубу, черную такую… Но Иванов только скалился и театрально раскланивался. Потом подскочил Сашка:

– Слушай, испанец, подкинь мою куртку. Витька Иванов лишь посмотрел в сторону Марины Гордон.

Она стояла к нему лицом и, казалось, так задумалась, что ничего вокруг не замечала.

– Ишь, хитрые, вас много, а я один, – важно заявил Витька и с обезъяньей ловкостью увернулся от швабры, которой пыталась подцепить его уборщица Шура.

– Вылазь сейчас же, хулиган, вот я дирекцию позову, – кипятилась тетя Маша.

А Иванов подтянулся на вешалке и, раскачиваясь среди пальто и курток, снова взглянул на Маришку. Та стояла молча, только скосила свой зеленый глаз на кожаное пальто. Оно висело отдельно. И Витька вдруг просветлел лицом.

– Держи, Марин, – просунул сквозь железные прутья коричневую кожанку.

Маришка полуулыбнулась и стала протискиваться к зеркалу.

Тут тетя Маша открыла раздевалку и схватила Витьку за шиворот, а мы хлынули за ней и стали сдергивать с вешалок свои пальто, куртки, шубы.

Снег на солнце так искрился, что сначала мы даже растерялись. А потом разом заорали и помчались со школьного двора кто куда.

Я, Томка и Натка решили было пойти в кино. Но билетов не достали и зашли к Натке послушать битлов. Ее брат был на работе. Свой магнитофон брат каждый раз прятал от Натки в разные места. Но она сразу же вытащила его из-под дивана. По запаху находила, что ли?

Ну вот, мы откалывали шейк, когда заверещал телефон, и Маришкин самоуверенный голос прознес:

– Наташа? Еще раз здравствуй. Я слышу, у вас весело. Кто? Одноклассницы?..

И она стала говорить о погоде, о радостном фигурном катании, об отличном состоянии льда, так, что Натка неожиданно для себя изрекла:

–А давай пойдем на каток, а? – и мы, облепившие внимательными ушами трубку, почему-то сразу же согласились.

–Давай, давай, пойдем!

Вообще-то, идти на каток нам совсем не хотелось. Но очень уж мы были удивлены и польщены тем, что Марина снизошла до нас. Да и любопытство разбирало: зачем это мы Маринке вдруг понадобились. А позвонила она – мы после догадались – потому, что лучшая подруга Вера болела.

Лед действительно был в отличном состоянии. Мы визжали, толкали друг друга в сугроб. Играли в салочки – на коньках это здорово получается. Я и Натка стали изображать танго. И вдруг Натка подмигнула своими черненькими глазками и таинственно прошептала:

–А знаешь, испанец Иванов-то втюрился в Маринку.

–Да-а? Откуда ты знаешь?

–Я видела… Тс-с… – она прижала палец к губам и быстро оглянулась. – Только это секрет. Ага? Стою я, вот, позавчера, в кассу в гастрономе и смотрю, в бакалейном отделе…

–Ну, ну?..

–Ага. Ну, вот. Вижу-у-у – Иванов и Гордон! Ну, выбила я за сахар, вот, подхожу незаметно сзади, а Иванов-то и говорит ей, вот…

– Ну?

–Ага. Ну и вот. А он-то распина-ается перед ней, и говорит, вот, что его папа теперь в испанском посольстве работает, и что он, говорит, приезжал за ним на дипломатической машине, а Маринка и говорит, что какая, говорит, машина эта из себя, ну, как выглядит, интересно?..