Синеет речка Тара
- Автор: Домаров Константин Васильевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Синеет речка Тара». Краткое содержание книги:
Автор правдиво, интересно, с большой душевной теплотой рассказывает о родном ему сибирском крае, о деревне, о крестьянах. Перед читателем раскрываются разные судьбы, разные характеры людей, но всех их объединяют общие черты — трудолюбие, честность, доброта и неизменная любовь к земле, к своей Родине.
— Ничё, ничё, бабка. Все это к лучшему. Колхоз теперя тебе новую избу срубит. Не казнися…
Пришлось отцу со своей бригадой подправить и выровнять избенку бабки Солдатки. Заодно перекрыли и крышу пластами. Повеселевшей старушке отец сказал:
— Ну вот, Митриевна, и хоромина твоя прямо на загляденье. Как это: не было бы счастья, да несчастье помогло. Вот и живи теперь припеваючи.
— Придется, наверно, бабка, — сказал дядя Ларион, — волей-неволей принимать на постой к себе нашего тракториста. Ведь это он тебе избу обновил.
— Карасином штоб избу мне провонял? — заартачилась было старушка.
Но тут дед Грец вставил свое:
— Да чё ты, красавица, ерепенисся? Тебе не надо будет ни диколону, ни в лавку за карасином бегать. Свово хватит. Не жисть, а малина, грец тя подери!
Сенька Шевелев бабке Солдатке шибко понравился, сынком его называла. А когда Сенька за какие-то полчаса огородишко ей вспахал на железном своем коне, то она и души в нем не чаяла. О тракторе говорила:
— А силишши в твоем трахтуре!.. И ржет-то — упаси бог! То-то что сатана железная.
— Да он, мама, — сказал Сенька, — не железная сатана, а железный богатырь. С такими-то богатырями мы — ого! Вот подожди токо…
Отработал Сенька на тракторе весну, а к осени по соседству с нами организовалась МТС, и он был переведен туда. Забрал он с собой и бабку Солдатку, хотя той вот как не хотелось покидать свое насиженное гнездо, однодеревенцев своих, с коими прожила больше полвека. Да и жить ей тут одной, без Сеньки, которого полюбила, как сына, было б очень даже скучно.
— Ничего, мать, — говорил ей Сенька, — не за горами же, поди, а через лесок только. Соскучишься — прибежишь. А нет, так и на тракторе или на легковушке, на резиновой шишке прикатим. Все равно как начальство какое. Во как!
Бабка Солдатка лишь грустно улыбалась.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Председатель
Нет, ну какой же, простите, председатель наш отец? Ведь это же величайшая ошибка, которую допустили вместе с районным руководством наши колхозники. Руководить людьми человеку с таким добрым, как у моего отца, сердцем непозволительно просто. То, что он добросовестно работал в колхозе плотником, знал и любил свое дело — это еще не значило, что он может проявить себя хорошим хозяином и руководителем колхоза. Недаром же он отказывался от председательства, говоря:
— Ну поймите, дорогие мои сограждане, какой же из меня, к едрене-фене, руководитель, если и грамотешки — кот наплакал? Да я лучше еще не один коровник для своего колхоза поставлю, чем ходить в председателях. Смешно!
— Ничего, ничего, товарищ Исправников, — сказал приехавший на легковушке председатель райисполкома товарищ Курмачов. — Мужик ты сноровистый, в крестьянском деле толк знаешь. Тебе, так сказать, и карты в руки. Так что засучивай рукава и действуй. Будут какие трудности — поможем.
Пришлось отцу принять от Уфимцева портфель с печатью. Портфель он тут же куда-то зашвырнул говоря:
— Мне с топором сподручнее бы ходить, чем с этим дурацким голенищем.
Печать же отец носил с собой в кармане штанов. Для печати той мама сшила мешочек из холстины, приделав и шнурочек-завязку из суровых ниток. Ей, наверно, приятно было ходить в женах председателя, потому она и старалась как-то внушить тяте мысль, чтобы он теперь вел себя достойно, ибо он-де теперь не кто-нибудь, а голова. На это отец отвечал так:
— Голова голове рознь. Моя-то голова — сплошная темнота. Что и нацарапаю — без поллитры сам не разберусь, хоть попа приглашай. Ну и надели ж на меня хомут, запрягли, теперь и в шоры возьмут. Это уж как пить дать. С нашим-то народишком…
В новую должность отец долго не мог вжиться. И топор вроде бы затосковал по работе. Хотя отец и подымался, как обычно, раным-рано, он о топоре забывал, сворачивал папироску и курил, курил… Вздохнет этак и скажет:
— И надо же вот такое горе. Морочь теперь себе голову.
— А без мороки-то как же? — встревала тут же мама. — Чем боле поморочишься, тем и дело пойдет лучше. Давно это известно.
— Говорить-то легче, — сердился отец. — Попробовала бы сама.
— А что? И попробовала бы, — отвечала мама. — Мне бы токо чуточку грамотешки, дак я бы… Не заглядывала бы лодырям в зубы, как цыган кобыле. Хошь жить по-человечески — роби, не ленись. Робить за тебя, лодыря, никто не будет. Вот и сдыхай, еслив так. Ларион-то небось умел.
— Ларион — светлая голова, — говорил отец, — да и то крепко осекся. Ладно, что обошлось ему все так гладко, а то бы не на Урал укатил, а куда-нибудь в тайгу, лес валить. Ну, а я-то уж наверняка доработаюсь. Хоть сейчас же заранее сухари суши.