Трагедия войны. Гуманитарное измерение вооруженных конфликтов XX века

Тогда же в связи с выдвижением сил БШПД к западным границам Белоруссии в центр внимания разведки штаба попали поляки из АК, вильнюсский штаб которых покрыл густой партизанско-подпольной сетью обширное пространство, включавшее в себя Восточную Литву и Западную Белоруссию. Разведчикам дислоцированных у литовской границы партизанских отрядов предписывалось внедрять агентуру в ряды польских военных и подпольных организаций, «вскрывать» их руководящий состав, производить его «секретное изъятие» и «после тщательного допроса по существу дела секретно истреблять»[475]. Добытая информация о поляках — а партизанскую разведку интересовало абсолютно все: руководящий состав и деятельность центра АК в Вильнюсе, его связь с низовыми организациями и общее строение всей сети, местоположение польских боевых отрядов, их вооружение, конкретные планы и т. д.[476] — частично уходила «наверх» в Москву к П. К. Пономаренко, а через него и к И. В. Сталину с В. М. Молотовым[477].

Прибалтийские партизаны ответили на требование политического руководства СССР улучшить разведработу по коллаборационистам и националистам аналогичными попытками проникнуть в эстонские, латышские, литовские и польские националистические круги. Уже весной 1943 г. в разведсводках Литовского штаба партизанского движения появляется рубрика «предатели»[478], а в августе разведотдел того же штаба составляет список участников литовской «националистической конференции», имевшей место в Каунасе четырьмя месяцами ранее[479]. Вместе с тем, как и прежде, общий уровень партизанской разведработы по активно действовавшим в оккупированной республике националистам — не только литовцам, но и полякам — оставался низким. К примеру, в октябре 1943 г., описывая создание нелегальных литовских националистических военных частей, партизаны утверждали, что «по слухам (выделено мною. — Прим. Я. Ф.) этими частями руководит генерал Раштикис»[480]. А что до поляков, то даже имя Александра Кжижановского, командира Виленского подпольного округа АК, не упоминалось ни в одном из известных нам сегодня разведдонесений литовских «красных» партизан. Сами они, описывая Кжижановского как «представителя тайного польского генерального штаба», заявляли, что его «фамилия, а также другие установочные данные» им неизвестны [481], и одновременно признавали, что агентурная работа в националистской среде является для них задачей трудновыполнимой ввиду высокой сплоченности националистов и их крайне негативного отношения к советским «народным мстителям»[482]. Впрочем, это не помешало начальнику Литовского партизанского штаба и первому секретарю ЦК компартии Литвы Антанасу Снечкусу утвердить план работы его подчиненных на зимне-весенний период 1943–1944 гг., в котором одной из первоочередных разведзадач значилось «приобретение агентуры среди литовских и польских националистических организаций и разложение их изнутри»[483].