Давай сыграем в любовь (СИ)

Господи, после этого я точно попаду на второй круг ада, теряясь в бурях{?}[Второй круг Ада - сладострастие по Данте. Песня пятая.

Когда двух вихрей злобствует вражда.//То адский ветер, отдыха не зная,//Мчит сонмы душ среди окрестной мглы//И мучит их, крутя и истязая.], но мне абсолютно плевать. Есть только Нильсен и его длинные пальцы, что касаются важных точек.

Стараюсь не отводить взгляда от шведа в зеркале, наслаждаясь правильными движениями и прекрасным мужчиной, но стоит ему коснуться большим пальцем клитора, как слишком громкий и неприлично пошлый стон вылетает из меня, заставляя чуть ли не краснеть от стыда. Закатываю глаза от удовольствия, пока по телу начинает проходить едва заметная, но такая желанная, дрожь.

— Смотри на нас, katten, — хрипло шепчет и сам еле держится.

Стараясь совладать со своим телом, трусь ягодицами о слишком заметный бугор на брюках Александра и вжимаюсь в его грудь сильнее, когда после тяжёлого вздоха мужская ладонь переместилась мне на шею.

— Не дразнись, Агата.

Он словно специально прекращает ритмичные движения пальцами, вновь отдаляя мою разрядку. Давит на шею, пока я выгибаюсь и стараюсь продолжать смотреть на разврат, что творится в кабинете. Чувствую себя так, будто словила куш, исполняя все свои заветные желания.

— Ал…кс, — его имя проскальзывает и теряется в стоне, когда движения становятся более резкими и быстрыми, а хватка на шее вынуждает хрипеть. Сама убираю его руку, перемещая на грудь, и Александр безмолвно выполняет все мои прихоти. Дрожь и напряжение в теле достигает максимума, как и звуки хлюпающей смазки совместно с моими стонами.

— Не отводи взгляда, смотри, какая ты красивая, — шипит, словно змей, и сильнее давит на клитор. А я смотрю, внимательно, стараясь запомнить слишком развратную картину и те искры, что исходят от меня и Нильсена, хотя он просто касается меня лишь руками.

Последнее резкое движение и я вытягиваюсь на коленях Александра, получая долгожданную разрядку и содрогаясь от приятных ощущений, громко выкрикиваю имя своего искусителя. Сжимаю ноги, чуть ли не сваливаясь на пол, но сильные руки притягивают обратно, стирая со лба капельки выступившего пота.

Плюнув на сбитое дыхание и на трясущиеся ноги, затягиваю Александра в новый голодный поцелуй, пока тот укладывает меня спиной на холодную кожаную поверхность дивана, вынуждая покрыться мурашками.

Веду руками по голой крепкой спине, прохожусь по рёбрам и слышу едва заметный стон Нильсена, когда оттягиваю нижнюю губу зубами. Он еле держится: его движения резкие, а поцелуи крепкие и жгучие; его руки блуждают по телу, сжимая абсолютно каждый миллиметр моей кожи.

Сама тянусь к ремню на мужских брюках и, на удивление, легко с ним справляюсь, так же быстро расстёгивая пуговицу и молнию, продолжая наслаждаться губами Александра на своих.

— Хочу тебя, — шепчу сквозь поцелуи, а он словно этого и ждал, сам изнемогая от влечения.

Александр резкими движениями сбрасывает с себя брюки, вынимая из кармана квадратик с презервативом, и вновь нависает надо мной, прикасаясь губами к линии челюсти, пока я сжимаю его плечи и подаюсь бёдрами вперёд, желая быстрее почувствовать мужчину.

— Нереальная, — хрипит, толкаясь в меня.

Вновь дразнит, проникая максимально медленно, усмехаясь от моих жалких попыток прекратить эту пытку. Внизу опять тянет и печёт, но стоит Александру толкнуться сильнее, как стон облегчения вырывается из меня, а ноги сами обхватывают тело шведа, стараясь притянуть к себе. Слишком нежные движения для такого сильного желания, он словно наказывает обоих, не давая вдоволь насладиться.

— Быстрее, — шепчу в губы и обхватываю лицо Нильсена ладонями, притягивая ближе и ближе, пока тот не сдаётся и не начинает вколачивать моё тело в жёсткий диван.

Я никогда не получала такое удовольствие; ты будто теряешь связь с реальностью, цепляясь лишь за хриплые мужские стоны и пошлые шлепки.

Александр упирается коленями в диван, закидывая мою ногу себе на плечо, и сжимает ягодицы до ноющей боли, но сейчас это совершенно неважно. Выгибаюсь, цепляясь руками за подлокотник, пока резкие движения продолжаются, срываясь на ещё более громкие стоны. Он наклоняется к моему лицу, а я и в жизни не могла подумать, что имею такую растяжку, потому что моё колено практически касается плеча.

С каждым толчком ощущаю шведа сильнее и глубже, чувствуя каждый миллиметр, пока мокрые поцелуи на моём лице отдают прохладой, стоит шведу отдалиться.

Кажется, лишь разница в температурах возвращает иногда меня в сознание, потому что мозг давно отключился и превратил меня в безжизненное тело, что наслаждается нереально прекрасным сексом и нереально прекрасным мужчиной, хриплое дыхание которого приятно отдает теплом где-то в груди.

Александр под мой разочарованный стон резко выходит и тянет меня за собой, усаживая сверху. Упираюсь ладонями в спинку дивана, на которую он облокотился, и проезжаюсь пахом по твёрдому члену, дразня, как это делал он. Покрываю шею поцелуями, прикусывая кадык, когда швед откидывает голову назад, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы и сильнее сжимая мои ягодицы.