Михаил Катков. Молодые годы
- Автор: Лубков Алексей Владимирович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: МПГУ
- ISBN: 978-5-4263-0641-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Михаил Катков. Молодые годы». Краткое содержание книги:
Особый интерес вызывают годы становления его личности, время, когда человек делает внутренний выбор, обретает себя. Читатель имеет возможность познакомиться с миром мечтаний, романтическими привязанностями и кругом друзей и товарищей М. Н. Каткова. Со страниц книги перед нами предстают живые образы видных деятелей русской культуры, поэтов, писателей, ученых и журналистов, повлиявших на жизненный выбор и мировоззрение будущего публициста и идеолога российской государственности.
Издание приурочено к 200-летию М. Н. Каткова и адресовано широкой читательской аудитории.
На возникшую напряженность с Катковым Белинский прямо указывает в своем письме к Н. В. Станкевичу (29 сентября — 8 октября 1839 года). «Вторым номером <„Московского наблюдателя“> кончилось участие Каткова, перешедшего в „Отечественные записки“, — пишет он. — Я совершенно оправдывал поступок Каткова, потому что бедному человеку не для чего тратить труды и время без всякого вознаграждения для себя и, сверх того, видеть свои труды искаженными не цензурою, а пристрастием и невежеством цензора, и, написавши статью в январе, увидеть ее в печати в мае; но Каткову следовало бы сделать это по-человечески, объяснившись со мною и изъявивши свое сожаление, что необходимость заставляет его оставить меня, но он сделал это как будто предательски, что было новою раною на мое и без того страшно истерзанное сердце. Это решительно ожесточило меня против Каткова»[237].
Впрочем, ожесточение длилось недолго и сменилось еще большим вниманием и заботой к Каткову, когда оба стали сотрудничать в «Отечественных записках» и, находясь то вместе, то порознь, имели возможность сравнивать нравы двух столиц и их влияние на литературу и действительность. В письме Боткину (Петербург, 22 ноября 1839 года) Белинский просит товарища принять одного знакомого художника у себя дома «по-человечески, по-московски. Каткова об этом не прошу, — пишет Белинский, — он моложе и здоровше нас, у него всегда больше отзыва на всякое доброе явление жизни — его надо просить только о том, чтобы не слишком пылал»[238].
Далее критик делится своими впечатлениями о пребывании в северной столице и своими размышлениями о ней: «Да, и в Питере есть люди, но это всё москвичи, хотя бы они и в глаза не видали белокаменной. Собственно Питеру принадлежит всё половинчатое, полуцветное, серенькое, как его небо, истершееся и гладкое, как его прекрасные тротуары. В Питере только поймешь, что религия есть основа всего и что без нее человек — ничто, ибо Питер имеет необыкновенное свойство оскорбить в человеке всё святое и заставить в нем выйти наружу всё сокровенное. Только в Питере человек может узнать себя — человек он, получеловек или скотина: если будет страдать в нем — человек; если Питер полюбится ему — будет или богат, или действительным статским советником. Сам город красив, но основан на плоскости и потому Москва — красавица перед ним»[239].
Ниже мы попытаемся более подробно остановиться на характеристиках Каткова, изложенных Белинским в письмах различным лицам, а пока обратимся к оценке очень важного, на наш взгляд, периода жизни и творчества Михаила Каткова, пришедшегося на время его сотрудничества в петербургских изданиях Андрея Александровича Краевского (1810–1889).
Михаилу Никифоровичу Каткову к моменту переезда в Петербург едва исполнился 21 год, но выглядел он несколько старше, его плотная крепкая фигура внушала уважение. Солидная внешность была обманчива и часто совершенно не соответствовала поведению литератора, подающего большие надежды. Его поступки скорее были свойственны юноше или даже подростку. Он привык являться перед друзьями в трагическом настроении, складывал руки по-наполеоновски, потуплял задумчиво голову и потом рассеянно поднимал ее, щуря свои маленькие глазки, ходил в отдалении от других, нахмуря брови, и бесился на Кетчера, который беспрестанно приставал к нему с шуточками, сопровождавшимися хохотом[240]. Его длинные до плеч волосы дополняли облик романтического героя.
Иван Иванович Панаев (1812–1862), в квартире которого у Пяти углов, против Коммерческого училища в доме Пшеницыной в Петербурге, одно время жил Катков, вспоминал позднее: «В неустоявшейся еще молодости Каткова было в это время много смешного и дикого. Его статьи и он сам были исполнены претензий; он смешивал фразу с делом, раздраженье пленных мыслей принимал за серьезный труд; рисовался и в жизни, и в статьях и доводил свою самоуверенность до заносчивости.
Когда я вспоминаю о Каткове, он до сих пор представляется мне почему-то не иначе, как с несколько прищуренными глазками, с сложенными на груди руками, декламирующий стихотворение Фрейлиграта и повторяющий с легким завыванием: Capitano! Capitano!.. или декламирующий свой прекрасный перевод гейневского „Французского гренадера“:
237
Белинский В. Г. Письмо Н. В. Станкевичу 29 сентября — 8 октября 1839 г.// Белинский В. Г. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 9. М., 1982. С. 273.
238
Белинский В. Г. Письмо В. П. Боткину 22 ноября 1839 г.// Там же. С. 289.
239
Белинский В. Г. Письмо В. П. Боткину 22 ноября 1839 г. // Белинский В. Г. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 9. М., 1982. С. 289.
240
Панаев И. И. Литературные воспоминания. М., 1988. С. 202.