Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Бог мой, – присвистнул Дэрил. – Послушал бы ты себя.

«Перестань», – с раздражением подумала Эви. Камни. Память. Раса. Нагромождение слов. «Давай прекратим это», – мысленно взмолилась она. Но Пола было уже не остановить.

– Рабство не было тайной, – подала голос Эви. – И теперь не тайна.

– Нет. Но на улице в Южной Каролине, Кентукки или Вирджинии черного мужчину, женщину или ребенка вели на поводу, как лошадь, и белый мужчина – или женщина, или ребенок – отворачивались. Вот что я имею в виду. Этот момент сидит в каждом из нас, белом и черном, история передается внутри нас. Болдуин писал об этом шестьдесят лет назад. Я теперь отчетливо это вижу. И мы бесконечно, снова и снова, воспроизводим это привычное, повседневное зло безразличия. Первородный грех Америки. И мы все застряли в нем. Черный смотрит на белого и говорит: «Ты, ты, ты», – а белый смотрит на черного и думает: «Не я, приятель, я тебя не покупал».

– Они отвели взгляд. – Эви поняла, куда он клонит.

Пол кивнул.

– Но не все, – заметил Дэрил.

– Не все, – согласился Пол. – Но мы повторяем то, о чем не знаем, или говорим, что не знаем, – и пока мы это не поймем, мы обречены все повторять снова и снова…

– Мы же все время это признаем. О чем ты говоришь?

– Конечно, – кивнул Пол. – Мы преподаем историю в школе. Говорим об этом. Но все равно в этой стране при знакомстве с черным приходится доказывать, кто ты, правда?

Она нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты должен доказывать… вы оба должны убедиться… что ты не такой белый человек.

– Нужно доказывать, что ты не расист?

Пол кивнул:

– Мы должны отринуть тот момент на рынке, который сидит в нас. Но не можем. Это американская история.

Эви озабоченно покачала головой:

– Слишком примитивная аналогия.

– Какая?

– Немцы и белые американцы. Все не так просто.

– Почему бы и нет? – возразил Пол.

– Потому что люди – это люди. – Эви посмотрела ему в глаза. – Их жизнь сложна. Жизнь не укладывается в выбор между черным и белым. Люди слепы, но исполнены добрых намерений и видят настолько далеко, насколько могут.

Пол не отрывал от нее взгляда.

– И, – продолжала Эви, – большинству людей в этой стране не нравится, когда им напоминают.

– Большинству белых людей, – уточнил Пол.

– Да. Но зачем так формулировать? Это обрывает разговор.

– Потому что это правда, – повторил он.

Эви раздраженно тряхнула головой:

– Бабушка Ки часто повторяла, что о некоторых вещах лучше умолчать.

Дэрил фыркнул:

– Но ты ведь в это не веришь, правда? Ты не оказалась бы там, где ты теперь, если бы сидела смирно и помалкивала.

– Знаю. – Щеки Эви залил румянец. Хейзел утром говорила ей то же самое. – Но иногда я задумываюсь над тем, как мы говорим то, что говорим…