Спаси меня от себя

— Ты чего не отвечаешь на сообщения? — Андрей спешно подходит и жадно целует в губы, погружая в меня язык.

Секунда, вторая, он отрывается от меня и смотрит подернутым похотью взглядом, вынуждая меня таять. Это же мой Андрей, у него ко мне другие чувства, ведь так?

— Телефон сел, — вру, ведь он прекрасно работает. Это я не находила в себе силы ответить на все многочисленные смс, не находила ни единой возможности кануть в переписке с таким безумным багажом за спиной. Багажом из урагана боли. А все из-за чертового видео.

— Я скучал, — целует в лоб, затем в скулу. Не сводит магнетического взгляда, не выпускает из плена. Толкает меня к двери и спешно проворачивает дверной замок, а затем обнимает. Так сильно, что хочется кричать. От отчаяния, что не могу отказать, не могу ударить, заставить ответить.

Как я скучала. Как я безумно скучала за эти полдня без связи с ним.

Мысли улетучиваются, даже злость отходит куда-то на второй план, когда я ощущаю сильные и настойчивые объятия. Они меня лечат и калечат. Буквально ломают кости и при этом нежно шепчут.

Меня уводит в сторону от первоначального плана выяснить отношения, настолько отводит, что прихожу в себя уже на маленьком диванчике.

Верхом на мужчине, ноги согнуты в коленках, а промежность прямо утыкается в бугристость в штанах. Андрей мягко приспускает лямки платья и уверенно просовывает пальцы под бюстье, нащупывая упругую горошинку. Грудь сводит от спазмов, все тело электризуется. Глаза закатываются от удовольствия, а губы пересыхают, словно я одинокий путник в пустыне. Жарко.

— Андрей, я … — но договорить мне не дают, потому что настойчивые мужские губы опускаются на пересохшую плоть, сминая, жаля и упиваясь до последней капли. Ладони сжимают ягодицы и сдвигают полоску трусиков.

Палец скользит по клитору, обводя набухшую жемчужинку. Быстрее, еще быстрее, а затем медленно, до умопомрачения нежно и так бесконечно приятно, что я не сдерживаюсь.

— Тише, моя девочка, мы в больнице все-таки, — смеется в ухо и облизывает мочку. Голова падает на плечо, вдохи получаются рваные и сдавленные, словно меня душат.

Я вся накалена до предела. Словно спичка воспламенилась и горю. Андрей расстегивает брюки и достает член. Вчера я не видела его так близко, и сейчас, имея полный доступ, понимаю, что мне стыдно. Вот так смотреть стыдно, но при этом отчаянно хочется коснуться. Что я и делаю, но так неуверенно и мягко, будто бы он сломается. Знать бы еще…как правильно это делать.

Осторожно веду рукой по мягкой коже и надавливаю на самый кончик. Андрей шипит и откидывает голову.

— Что-то не так? — резко убираю руку и наблюдаю, как член пульсирует, подергивается. А если я сделала ему больно?