Спаси меня от себя

В полумраке комнаты, освещаемой лишь диском луны, я тихо схожу с ума от волнения.

Что там происходит? Ну не может же все быть настолько плохо, если нет крика? Значит, не убивают друг друга.

Стоя в длинной рубашке Андрея, покрываюсь липким потом, а конечности, наоборот, леденеют. Страшно представить, чем обернется этот разговор. То есть, чисто теоретически я могла представить, что отец вынесет меня из квартиры сразу же после того, как ударил Андрея. Что и слушать не станет ни о чем.

Но в душе хотелось верить, что они поговорят спокойно и все решат. Спустя час ожидания, когда я сгрызаю ногти в кровь, и терпения не остается ни капли, решаюсь зайти на кухню. Перед этим, конечно, натягиваю свое платье чтобы лишний раз не «драконить» отца.

И что я там вижу? Сидят красавцы, нализанные до поросячьего визга. В обнимку! Смеются и шепчутся.

— Что здесь происходит? — выдавливаю из себя. На кухне стоит ощутимый запах спиртного, аж глаза выедает. И все это они пьют не закусывая?!

— Есенушка, — отец хрипло смеется и раскидывает руки в стороны. Пошатывается и резко падает назад, слава богу, там был стул со спинкой, иначе полетел бы головой вниз.

— Моя красавица, — такой же поплывший Андрей выдает и делает ровно тоже самое. Я что, должна распочковаться? Чтобы к обоим в объятия идти?

Час назад мой отец был готов разорвать Андрея в клочья, а тут что? Веселушки и хохотушки? Серьезно?! Замечаю на столе пустую бутылку из-под коньяка, а вот ее размер меня не радует от слова «совсем».

Печально смотрю на всю эту картину и понимаю одно — никуда мы сегодня не едем и даже не идем. Дай бог уложить их спать, вот только как? На кухне есть диванчик, но мой папа не поместится на нем даже в три погибели. В зале раскладной диван…Решаю вопрос кардинально — будут спать там, а я на кухне. А что будет с утра — вопрос не ко мне, нечего было напиваться в стельку.

— Красавцы, что мне с вами делать?

— Любить, кормить и целовать, — Андрей выглядит намного более трезвым, чем отец, и даже умудряется самостоятельно встать, правда дальше двух шагов по прямой сделать не может.

И я вынужденно подхватываю его. Злюсь как никогда. Ненавижу пьяных, ну никак не переношу, да и сама и капли в рот не возьму. Стараюсь осторожно придерживать так, чтобы не цеплять синяки и ссадины. Губа опять треснула, запекшаяся кровь корочкой покрывает новую ссадину. Мне больно на него смотреть, и в тоже время хочется задушить от злости. Ну что ты за человек, Андрей?

— Ты такая красивая у меня, — притягивает меня за талию ближе к себе и смачно наступает на ногу. Ауч.

— Иди уже молча, пьянь болотная, — шиплю на него и продолжаю нести драгоценную ношу.

Мне бы оставить все как есть и пусть дальше упиваются и спят, где хотят. Но я волнуюсь и переживаю! Ничего, я еще припомню это вам.

— Я знаю, что ты злишься, — икает и опускает руки на ягодицы. — Я знаю, как тебя задобрить.