Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

В письме Полли сообщила, что приезжает в Нью-Йорк в среду вечером. Оказывается, она нашла по объявлению работу у миссис Купер, очень старой и богатой женщины. Она обещала быть у меня в десять вечера, переночевать и со следующего дня приступить к своим обязанностям сиделки. Я растерялась, потому что знала, чем может закончиться для меня появление Полли в Нью-Йорке. Она обязательно заявилась бы в «Саломея-клуб», вылила на меня бочку дерьма, и я оказалась бы на улице. Я так ненавидела ее, что от мысли, что увижу ее, мне становилось плохо. Она убила мою мать и парня, которого я любила.

Вначале я подумала, что смогу откупиться от нее. Пусть только оставит меня в покое! Не знаю, почему я определила эту сумму в две тысячи долларов, но эта круглая цифра показалась мне красивой. Днем я пошла в редакцию к Джеймсу Денхайму и сказала, что мне нужны эти деньги в среду к восьми вечера. Я пригрозила ему шантажом, но никогда бы не смогла это осуществить. Бедный Денхайм не на шутку перепугался. Он назначил мне свидание в восемь часов на 9-й улице, пообещав принести все, что сможет собрать наличными.

К концу дня я стала противна сама себе, как в тот вечер, когда ради собственного удовольствия подзавела Орвила. Ведь Денхайм был по-своему добр ко мне: устроил на работу, помогал деньгами, делал небольшие подарки. И с моей стороны было свинством так резко наезжать на него хотя бы потому, что взамен он практически ничего не требовал. Впрочем… он никогда не был настоящим мужчиной. За всю свою жизнь он не трахнул ни одной женщины. Он прижимался обычно к моей груди и рассказывал о своих неприятностях. Мне даже было жаль его. В тот вечер в «Саломея-клубе» я поняла, что не смогу сделать ему гадость. Я знала, что после премьеры в каком-то театре он возвратится в редакцию, чтобы написать свою статью. В перерыве между двумя представлениями в «Саломеи» я побежала в «Бродвей таймс» сказать ему, чтобы он забыл эту историю с двумя тысячами долларов. В редакции, кроме сторожа, спавшего как сурок, никого не было. Где-то в глубине коридора стрекотала пишущая машинка. Я пошла в том направлении и вдруг увидела, как из архива вышел Денхайм. Он закрыл за собой дверь и пошел в туалет. Меня он не заметил, а я, не знаю почему, не окликнула его. Я спросила себя, почему он печатает в архиве, а не на своем рабочем месте? Я пошла в архив. Рядом с машинкой лежало письмо, адресованное главному редактору «Бродвей таймс». Внизу стояла подпись: «Вальдо». Я прочла письмо и узнала, что Вальдо намеревается убить женщину между восемью и десятью часами вечера в среду. Джеймс напечатал это письмо в понедельник, но из газет я узнала, что по почте он его отправил только на следующий день вечером. В восемь вечера в среду у Денхайма было свидание со мной, понимаешь? Я бесшумно вышла из архива, побежала в «Саломея-клуб» и украла на кухне огромный нож. Завладев этим оружием, я почувствовала себя увереннее. А затем… затем я увидела возможность разрешить свою проблему с Полли. Вальдо убивал ножом… Если я убью Полли ножом, оставлю визитку, подписанную «Вальдо», тогда это преступление отнесут на его счет. Выдавая себя за жертву, я попыталась обставить все как можно правдоподобнее. Несмотря на нашу непохожесть, между мной и Полли было что-то общее, родственное. Полли совершенно не следила за своим внешним видом, носила грубые корсеты и отвратительной формы очки. Она была чуть старше меня и полнее. Я должна была сделать ее неузнаваемой. У меня до того были взвинчены нервы, что, не дождавшись последнего номера в «Саломея-клубе», я сбежала к Слейшеру, чтобы прочистить немного мозги стаканчиком виски. Там я встретила этого несчастного Клаймитса. Я пригласила его к себе домой, покормила и угостила джином. Увидев у меня нож, он почему-то решил, что я хочу наложить на себя руки, и забрал его. Я не возражала, потому что уже знала, что никогда не смогу воспользоваться им: не выношу вида крови. Но у меня был молоток, который я одолжила у Летти, чтобы приколотить к стене твою фотографию. На следующее утро, сказав, что у меня забилась раковина, я одолжила у него еще и каустической соды.