Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Как ты меня нашел? — спросила она. — За всю неделю, что я нахожусь здесь, я практически никуда не выходила. Возможно, ты — охотничья собака, но тебя не мог привести сюда запах моих духов, которыми я не пользуюсь с тех пор, как ушла из «Саломея-клуба».

— Я оказался здесь благодаря… твоим хитростям с фальшивыми ногтями. Я не поверил, что ты носила эту бутафорию на своих пальцах. Но никаких доказательств у меня не было. Я вспомнил исцарапанное лицо Орвила… и захотел проверить. Орвил ходил восемь дней с твоими отметинами на лице. Сегодня утром я купил самые качественные фальшивые ногти и проделал эксперимент… Дома я приклеил их поверх своих ногтей клеем, который дается вместе с ним.

Анжела расхохоталась.

— Следуя указанным рекомендациям, я дал клею время высохнуть. Затем попытался поцарапать себе руку. Безрезультатно. Фальшивые ногти не оставляли никакого следа. Когда я нажал сильнее, они просто отвалились. Возможно, если бы обрезать их покороче, можно было бы расцарапать кожу до крови… Но у тебя никогда не было коротких ногтей, я это хорошо помню.

Он замолчал и бросил взгляд на коротко обрезанные ногти Анжелы.

— По крайней мере, ты не обрезала их так коротко в то время, когда тебя звали Анжелой. У тебя были ярко-красные ногти, как у всех танцовщиц на Бродвее. И они были натуральные, твои собственные. Вторая деталь. Тело, найденное в твоей квартире, имело на талии красноватый след. Такой след оставляет эластичный пояс для чулок. Ты никогда не носила такую экипировку. Правда, накануне убийства ты купила такой пояс, но ты им не воспользовалась, забыв его у меня. И последнее: твоя запись в дневнике… «На помощь! Идет Вальдо!» Если бы ты знала, что по лестнице поднимается Вальдо, ты не стала бы писать эту чушь, а сняла бы трубку и позвонила в полицию. Эта запись явно указывает на то, что Вальдо хотят повесить на спину преступление, которого он не совершал. И эта запись сделана твоей рукой…

Тогда я вспомнил имя Присциллы Баффин. Романо рассказал мне, что Присцилла Баффин — дипломированная ханжа, которая служит сиделкой у богатой дамы и что она откликнулась на объявление в «Бродвей таймс». В других газетах это объявление не печаталось. Неожиданно я испытал жгучее желание познакомиться с Присциллой Баффин, которая интересуется бродвейскими канканами и скачками. И вот я здесь!

Барт закурил и подозрительно посмотрел на предмет из дорогого фарфора, который, казалось, был слишком ценным, чтобы служить пепельницей. После секундного колебания он бросил туда сгоревшую спичку.

— Поразмыслив, я сказал себе, что труп на 49-й возможно, не твой. И от этой мысли мне стало легче. Ты знаешь, милая, я ведь очень тебя люблю.

Анжела опустила глаза.

— И я люблю тебя, Барт, — тихо произнесла она. — Больше всего я люблю быть ангелом на розовом облачке, но после этого сразу же идешь ты.

— В дальнейшем я пришел к выводу, что труп в твоей квартире — твоя сестра Полли, о которой ты мне рассказывала. Ты говорила, что она умерла. Но в этой твоей формулировке было что-то странное. Когда ты вспоминала гадости, которые она тебе делала, или ее бессердечное отношение к матери, ты всегда добавляла: «Для меня она умерла уже давно». Возможно, для тебя она была мертва, ты выбросила ее из своего сердца, но для других она оставалась живой и в добром здравии. И вот она узнает твой адрес и приезжает, в этом я совершенно уверен, чтобы начать тянуть из тебя жилы. Ты убиваешь ее, а полицию пытаешься пустить по ложному следу своей записью в дневнике.