Невольница: его добыча [Книга 1]

Вопрос поставил в тупик: что значит «кто»?

— Я… Я Эмма. Просто Эмма.

— Чего тебе надо, просто Эмма?

— Почему ты сказал, что у меня есть лишь часы?

— Потому что это правда, — он обернулся и улыбнулся уголком темных губ.

— Ты что-то знаешь.

— А тебе какая разница? Может, знаю. Может, нет. Я много чего знаю.

— Пытаюсь понять, стоит ли тебе верить.

Лигур затянулся последней порцией дыма и отшвырнул сигарету щелчком длинных темных пальцев. Красный уголек мелькнул крошечным фейерверком.

— А ты не обязана мне верить. Но настоятельно советую верить во все самое худшее — так никогда не ошибешься.

— А ты веришь только в худшее?

Он смерил меня льдистым взглядом, резко поднялся и пошел в дом:

— Вот уж не твое дело.

Может, и впрямь, не мое. Зря я к нему подошла. Но он прав — нужно бежать, как можно скорее, здесь нечего дожидаться. Вечером поговорю с Мартином — пусть отправляет куда угодно, если нет ближайшего корабля в Змеиное кольцо.

43

Я просидела до вечера в столовой, наблюдая, как Санилла кашеварит в своем углу. От безделья помогала перебирать какую-то серую продолговатую крупу, которую раньше никогда не видела. По залу плыл тягучий запах горелого сала, паенового масла и жареных плодов капанга. Та еще вонь, но местные, видно, находили это вкусным. Мартин явился вечером — Санилла сказала, что это вечер.  В компании Окта, симпатичного чистокровного имперца, пожалуй, моего ровесника, и Бальтазара, с которым я встретилась при входе в туман. Все трое были изрядно помяты и  не слишком разговорчивы. Тут же попросили еды и выпивки.

Я притаилась в самом темном углу, где днем обедал лигур. Мартин сидел ко мне лицом. Жадно уминал суп, закусывал капангами и бросал на меня колкие взгляды. Наконец, прокричал, как следует не прожевав:

— Снаружи облава. Как думаешь, что ищут, детка?

Я молчала, чувствуя, как внутри разлилась мерзкая дрожь. Скорее всего, Ларисс уже устроил переполох.

— Верно, — Доброволец кивнул сам себе. — Потерянную вещичку.

Видно, всем здесь доставляло удовольствие называть меня вещью, подчеркивая собственный статус. Но я не верю, что здесь нет беглых рабов.

Мартин вновь вытянулся в мою сторону:

— Чем же ты так хороша, что они подняли все вверх дном? А?

Я сглотнула и, наконец, процедила:

— Не знаю.

— А я хотел бы узнать, — Доброволец с фырканьем осушил стакан, достал красную сигарету. Санилла сказала, что эти листья называются дарной. — Во мне просыпается изрядный интерес. Понимаешь теперь, как мы рискуем, укрывая тебя?

— Я заплатила за риск, — про исчезнувшие монеты я не стала упоминать — пусть думает, что это осталось незамеченным.

— Деньги… — он презрительно скривился. — Всего лишь деньги, детка. Но сдается мне, что ты стоишь гораздо больше двадцати двух тысяч. Я бы с удовольствие перепродал тебя… за двести. Как ты думаешь, ты стоишь двести?