Вера Боровая лежала на спине посреди бассейна, когда вода в нем вдруг задрожала, вздыбилась, перевернула Веру через голову, рухнула, с шумом перекидываясь через бортики, и бассейн опустел на треть. Захлебываясь и кашляя, Вера выскочила наверх, в раздевалку, где только что раздавалась вечерняя музыка, а теперь надрывался звонок судовой тревоги и девчонки уже метались среди одежды, пока не раздался голос поварихи Эльфы Николаевны:
— А ну спокойно! Аня, выключи солнце! Женька! В кружева ей захотелось! (Женька прыгала на одной ноге, никак не могла попасть другой в трусики.) Марш в халат — и на место! Катерина, заберешь все шмутки к себе в каюту!
Эльфа Николаевна бывала замужем и за капитанами, и морской авторитет ее был непререкаем.
— Вер!.. Ага, все тут. Так. А где Наталья?
— Она в парилке балдеет, — ответила Катерина, быстро сгребая в кучу все подряд.
— Вер! Подними ее!
Наталья действительно балдела — нога на ногу — на верхнем полке, на подстеленном — от жару — сухом фанерном лежаке, заложив под голову полные руки и развалив свои знаменитые на все пароходство груди.
— Что там? — неторопливо спросила она.
— Может, тонем… Может, столкнулись… Может, взрываемся, — тоже почему-то неторопливо ответила Вера. — Теперь слышишь?
В открытую дверь парилки рвался авральный звон.
— Ой! — Наталья с грохотом скатилась с полка, увлекая за собою лежак. Дело было сделано, и Вера помчалась по коридору к лифту, не замечая, что халат застегнут на одну лишь нижнюю пуговицу и что тапочки на ней не свои.
У лифта стармех, ныряя в машину, прокричал ей:
— Лифт не занимать! По трапам!
Не занимать так не занимать. Но на трапах пришлось прижиматься к переборкам, ибо сверху сыпались, разбегаясь по тревоге, моряки.
Иллюминаторы на ее заведовании в кают-компании были задраены, и тогда она отправилась действовать по расписанию дальше, в судовой лазарет. Доктор, подтянутый и аккуратный даже по тревоге, сказал ей, оглаживая бородку подрагивающей рукой:
— Застегнитесь, коллега. Вот расческа, причешитесь. Вот медицинская косынка, коллега, повяжитесь. А теперь ступайте в каюту, коллега, и оденьтесь как следует. Вам, возможно, придется оказывать помощь на палубе, а там около тридцати градусов мороза. Встретите остальной состав санитарного поста, напомните им, коллега, чтобы они тоже были в форме.
Доктор обычно обращался к судовым девушкам покровительственно-небрежно и по имени, но, очевидно, новое обращение он счел необходимым для создавшейся обстановки. Однако, отдать ему должное, доложил на мостик о том, что санитарный пост развернут, только после того, как все «коллеги» собрались снова. После этого он отправил Веру в салон пассажиров уточнить, что там впереди.
Впереди был все тот же бесконечный лед; впереди, поодаль, без единого дымка, но с теплыми огнями в окнах кают недвижно стояли во льду оба атомохода; впереди, на палубе, в проходе между контейнерами, матросы в блестящих огнезащитных костюмах неторопливо, как ей снова показалось, растягивали новенькие пожарные шланги. «Лувеньга» странно вздрагивала, и когда Вера заглянула в боковой иллюминатор, она увидела, что уже почти на самую палубу вскарабкиваются толстенные зеленые льдины. Тогда она испугалась, но потом ей объяснили, что это было просто сильное сжатие…
СРОЧНО МУРМАНСК ПРОКОФЬЕВУ
СТАБИЛИЗАЦИИ ТЕМПЕРАТУРЫ ПОКА НЕ НАБЛЮДАЕТСЯ ТЧК КРОМЕ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИИ ДРУГИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО ТЧК НАПРАВЛЯТЬ ЛЮДЕЙ ВНУТРЬ ТРЮМА СЧИТАЮ КРАЙНЕ ОПАСНЫМ ТЧК ПРОИЗВОДИМ ПРОКАЧКУ ЗАБОРТНОЙ ВОДЫ ЧЕРЕЗ СМЕЖНЫЕ ТРЮМОМ ЦИСТЕРНЫ ТЧК ПРОДОЛЖАЕМ СЛЕДОВАТЬ СОСТАВЕ КАРАВАНА
