«Пане-лоцмане» и другие рассказы

— Понял, дадим!.. Не пройти… Мы да не… — спохватываясь, атомоход разжимает тангенту, прерывает передачу.

И тут же выходит в эфир снова, на другом канале связи:

— «Лувеньга», Леонид Семеныч на мосту?

— Тут я, Василий Алексеич.

— Вот, слышишь, какие мы шибко уверенные стали после Чукотки?

— Слышу.

— А ты что все наверху да наверху?

— А второго старпома нет. Сутки так делим: я — четырнадцать, старпом — десять часов…

— А что не поровну?

— А у него свои дела. Одной писанины сколько…

— Это да. На моряка сколько льда, столько и писанины. Впрочем, на чистой воде тоже хватает. Да… Вот было — антициклон надоел, и поделом мне: рассчитывал, что циклон прикатит, лед от бережка отожмет… Видел, какой по Скандинавии катился? Спутник фотографии давал — загляденье!

— Я же в порту стоял… Погрузка-разгрузка, да еще тут комиссии всякие…

— Понятно. Такой хороший циклон шел, ну, думаю, все отожмет, а он вон куда забрался — пять дней северные дули! Все Карское море на нас, понимаешь, навалило. И снова, слышишь, оттуда, сверху жмет. Придется тебе «на усах» походить…

— Не пойду, сказал, Василий Алексеич! И не насилуй, по старой дружбе, хотя ты и ведущий ледокол! У нас же носовая оконечность конструкции «soft nose», мягкий нос. Именно так и в спецификации записано…

— Ты же хотел этим месяцем обратно выйти!

— И выйду, если хорошо поработаем. Такое судно — двадцать тысяч лошадей и пневмообмыв корпуса! — грех двумя атомоходами «на усах» таскать. Гре-ех! Минутку… Рулевой, горку слева не трогать! Прижмись к правой стенке. Так… Вот и говорю, Василий Алексеич, зачем же единственной тактикой пользоваться: один — лидер, а другому в зад мы ноздрей должны упираться? И ему хлопотно, и нам больно!