Грани сна [litres]

Отец Мелехций посмотрел на него, посмотрел на премьер-министра, потом перевёл взгляд на висящий тут же на плечиках генеральский костюм и, вздохнув, сказал:

– Отчёт я, конечно, напишу. И не один. А в тайвинг прежнее руководство отправило меня, потому что наши приборы показали в одной точке пространства/времени сразу трёх русских ходоков.

– Что такое ходоки? – спросил министр иностранных дел.

– «Ходок», это по-русски то, что у нас называется тайвер, – объяснил о. Мелехций. – Итак, приборы показали, что ходоков сразу трое, и это впервые за всё время наблюдения. Такой случай показался нам подозрительным и опасным! Мало ли, о чём они сговорятся. И было решено, что я и молодой Элистер Маккензи отправимся за ними наблюдать.

Отец Мелехций повернулся к профессору Гуцу:

– Профессор, может быть, вы мне объясните одну странность. Туда, в Троки, столицу Великого княжества Литовского, нас забросили с помощью геомагнитного корректора. Но теперь его нет.

– Ничего не могу сказать, – ответил Гуц. – Я о таком приборе не знаю.

– Не отвлекайтесь, – попросил премьер-министр. – Технические подробности вы обсудите без нас. Что там было дальше-то, в княжестве Литовском?

– Сорри… В районе Троки намечался крупный саммит, в связи с желанием князя Витовта превратить своё княжество в королевство. Появлялась возможность объединения России не Москвой, а этой второй, проевропейской частью разделённой тогда страны. И вот, мы обнаруживаем, что туда же подтянулись трое русских ходоков! Возможно, с целью срыва коронации. Ведь она так и не состоялапсь. Нас, меня и Маккензи, используя корректор, отправили туда настолько точно, что мы, голые, сразу попали в руки стражи. К счастью, я хорошо образован в геральдических вопросах, и убедил их, что мы квартирьеры курфюрста Бранденбургского, ограбленные у озера. Они не рискнули нас вешать, а выдали нам какую-то рванину, вывели на дорогу в сторону Бранденбурга, и велели без курфюрста не возвращаться.

– И вы пошли к этому курфюрсту?

– Зачем? Он же нас не знал. Мы пошли кружным путём, огибая Трокайское озеро. По дороге изменили внешность, приоделись. И на другом берегу озера встретили русского ходока Никодима Телегина. Мистер Хакет его однажды задушил.

– Да, – приосанился Хакет. – Это было не так уж и легко. Никодим Телегин – здоровенный русский, прямо как медведь. Прежде чем душить, мне пришлось споить ему фляжку отравы, которую накануне сделал отец Мелехций. Он мастер в таких делах!

– Рецепт был не очень сложный, – скромно сказал о. Мелехций. – Берётся одна часть лебеды, две части бронзины, которую в Зихии называют «ногти дьявола», и тёртый рог чёрного козла. Всё это вываривают на медленном огне, а в конце процесса следует добавить паука. Но паук нужен не простой, а среднеазиатский, в крайнем случае кавказский «крепс». Конечно, Телегина мы душили в России, а там нет ни бронзины, ни крепса, но когда мы шли через Кавказ, я сделал кое-какие заготовки. На всякий случай. Опасался, правда, что отвар получится слабым, ведь паук был не свежий, а сушёный.