Палаццо Волкофф. Мемуары художника

Отношения между ним и Александром III были столь близки, что Жуковский проводил большую часть своего времени с императором, и так как и во всех церемониях и шествиях он всегда присутствовал рядом с ним, то церемониймейстер вовсе не был этим доволен: поэтому, чтобы урегулировать ситуацию, император пожаловал ему высокий сан при дворе. Именно в тот момент мы с графом Гейденом попросили его приехать в Петербург на свадьбу.

После смерти Александра III его судьба снова изменилась, хотя Великий князь Сергей и великая княгиня Елизавета были чрезвычайно добры к нему. Его племянник — сын его сестры, граф Белёвский, уже выросший, женился на княжне Трубецкой[204], и Великий князь Сергей, брат Великого князя Алексея, относился к нему как к родственнику.

Убийство Великого князя Сергея в Москве стало еще одним ударом по карьере Жуковского. Однако он остался в этом городе и нашел там интересную работу.

В 1905 году во время революции, он написал мне в Берлин:

«Я сбежал из этого сумасшедшего дома, которым на данный момент является наша несчастная страна. Сумасшедший дом без его директора вскоре становится необитаемым. Я работал так долго, как мог, для усыпальницы великого князя Сергея. Я страстно интересовался своей работой и обнаружил, что можно научиться работать в условиях постоянной опасности; но, в конце концов, отвращение одолело меня, — отвращение, вызванное невероятной беспомощностью и нелепой сентиментальностью правительства. Представьте себе падение, проявленное в том, что они отдали всю власть в руки такого авантюриста, как Витте. Мне это надоело, и предпочитаю быть швейцаром в театре в Байройте, чем оставаться в России…»

Второго января 1906 года Жуковский написал мне из Дрездена: «Никто не верит в будущее нашей страны. В этот момент я испытываю глубокое отвращение, что вполне естественно, потому что я не создан для того, чтобы следить за движениями флюгера, который является причиной бедствий прошлого и будущего нашей страны».

Под «флюгером», он, вероятно, имел в виду императора Николая II.

Однако вскоре он вернулся в Россию, потому что написал мне чуть позже:

«Я получил телеграмму из Москвы, в которой говорится, что всё идет хорошо. Начинаю дышать, потому что я очень беспокоился о своих бедных слугах и моих друзьях. Мне очень комфортно в этом прекрасном отеле — Бельвю, где я жил с i860 года. Облик дома так же важен для моего благополучия, как и облик человека. Всё это очень помогает моим нервам, потому что последние восемь месяцев пребывания в Москве они были ужасно расстроены».

Не могу сказать, какие повороты судьбы ему еще предстояло пережить, но помню, как виделся с ним в Веймаре, куда он удалился, переполненный чувствами к мадемуазель… этой полу-женщине, огромной и толстой, которая в своих воспоминаниях, опубликованных в Германии, заявляет, что день, когда она впервые встретила Жуковского, был величайшим днем ее жизни.