Юридические аспекты организации и деятельности Парижского Парламента во Франции

Подобные суждения высказывал и политический деятель XV в., историк Жан Жувеналь, говоря, что по некоторым вопросам и для общего блага государь иногда выше законов, но еще более великое дело — подчиняться разуму и законам королевства, иначе, это тиран, а не король[481].

Известный поэт и юрист XVI–XVII вв. Ги Кокий утверждал, что «Франция управляется монархической властью, но эта власть не абсолютна, она сама управляема определенными законами. Поскольку король вступал на престол на основании действующих законов государства, то, если он нарушал их, он сам утрачивал легитимность» (курсив мой. — Е.К.)[482].

Также говорил и юрист, королевский адвокат, впоследствии Генеральный прокурор Парижского Парламента А. Луазель: «Франция — это наследственная монархия, умеряемая законами»[483]. «Одним из главных прав королевской власти является издание законов для общего управления государством. Законы и ордонансы короля должны быть изданы и удостоверены Парламентом… иначе они не будут иметь обязательной силы для подданных» (курсив мой. — Е.К.)[484].

В XVII–XVIII вв. выходят работы знаменитых философов и правоведов, сторонников ограниченной монархии: Вольтера, Шарля Луи Монтескьё, Жана Жака Руссо.

Так, Вольтер (наст. имя Франсуа Мари Аруэ) (1694–1778) критиковал тиранию как форму правления. Тиран для Вольтера — это «правитель, не признающий иных законов, кроме своих прихотей, присваивающий имущество своих подданных, а затем вербующий их в войско, чтобы отнимать собственность у соседей» (курсив мой. — Е.К.). Политическими идеальными для Вольтера были голландская республика и английская конституционная монархия[485].

Шарль Луи Монтескьё (1689–1755) в своих трудах попытался обосновать наиболее разумную форму государственного правления, основанную на законах, согласующуюся с человеческой свободой (конституционную монархию с разделением властей)[486].

Жан Жак Руссо (1712–1778) в своих исследованиях говорит о том, что, став наследственными, правители «привыкли рассматривать свою магистратуру как семейное имущество, а самих себя — как собственников государства, которого они первоначально были лишь должностными лицами» (курсив мой. — Е.К.)[487].

Руссо предлагает создать новое государство путем общественного договора, где верховная власть будет принадлежать народу: «одна только общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установления, каковая есть общее благо». Как и другие французские просветители, Руссо ставил во главу угла в новом государстве законы, для обеспечения свободы и равенства людей[488].

Таким образом, опора на принцип «общего блага», осмысление королевской персоны как политического института помогли теоретикам монархической власти, к числу которых относились и члены Высшего суда королевства, предусмотреть ограничения произвола государя.