Юридические аспекты организации и деятельности Парижского Парламента во Франции

И Ордонанс 1667 г. и в особенности декларация 1673 г. требовали немедленной регистрации королевских актов, тем не менее, в дальнейшем в текст могли вноситься поправки с учетом сделанных ремонстраций, но согласно Декларации они уже были не обязательны.

Последствия данной реформы оказались действенными. Отныне парламентарии, если и вносили поправки в королевские указы, то лишь «постфактум». По выражение министра финансов Франции XVII в. Жана Батиста Кольбера: «парламентские разговоры так устарели, что их уже никто не помнит»[509].

Примечательно в данном контексте запись кюре сельского прихода Сен-Сюльпис в своей приходской книге под заглавием «Примечания о 1715 годе»: «Людовик XIV, король Франции и Наварры, умер 1 сентября сего года… Парламенты более не имели власти: они были вынуждены принимать и регистрировать все эдикты, какими бы они ни были, столь могуществен и абсолютен был король»[510].

Парижский Парламент не остался бездействовать при столь явном притязании на свои полномочия.

После смерти Людовика XIV его правнук, которому было пять лет, стал Людовиком XV. Предвидя эту возможность, покойный король предусмотрел в завещании, что регентом станет его племянник герцог Филипп Орлеанский, но править он будет при помощи Регентского совета, где главную роль будет играть принц — герцог дю Мэн. Регент отказался делить власть с кем бы то ни было и добился от Парижского Парламента пересмотра завещания в обмен на право ремонстрации в полном объеме[511].

Дальнейшие взаимоотношения короля и Высшего суда королевства остались прежними: последний отказывался регистрировать королевские ордонансы или регистрировал их под прямым нажимом монарха, сопровождая регистрацию массовыми ремонстрациями и оговорками, сводившими значения этих указом на нет. Король в свою очередь несколько раз отправлял парламенты в отставку (целиком или отдельными палатами) — в 1720 г., в 1732 г., в 1740 г.[512]

В середине XVIII в. король Людовик XV осознает острую необходимость напомнить Парижскому Парламенту принципы абсолютной монархии.

3 марта 1766 г. король в ходе торжественного заседания Высшего суда королевства, впоследствии названного «заседанием порки», обратился к советникам со следующей речью.

«Магистратура — не корпорация и не сословие, магистраты — это мои чиновники, которым поручено замещать меня в выполнении воистину королевского долга — творить суд над моими подданными.