Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии

Первой моей ошибкой было начать ему помогать. Я не имел понятия о том, что он за человек, ничего не знал о его прошлом и настоящем. Видя, как он приходит и сидит в научной группе добровольцем, я испытывал неудобства морального свойства. Даже несмотря на то, что он не работал, а только учился, он, по моему разумению, должен был получать деньги на жизнь. Я стал искать возможность как-то ему помочь, чтобы он не голодал.

Вторая грубая ошибка была следствием моего полного невежества в области законодательства и отношений «работодатель — работник» в Израиле. Ошибка заключалась в том, что я уговорил сына принять протеже Гуровича в его компьютерную компанию на стипендию Шапиро на один год, обещая ему, что за год я получу грант на его зарплату и вместе с ним он перейдет в «Тальбие». Сын долго упорствовал, но мне, к сожалению, удалось его уговорить. Протеже был на седьмом небе, когда я посвятил его в этот план, оказавшийся несчастным, хотя через месяц, после оформления всей бюрократии, он стал получать спипендию. И все было бы хорошо, если бы на его месте оказался порядочный человек с элементарным чувством благодарности.

Время шло быстро. Я написал грант-проект, приписал его в соавторы и послал проект в Министерство науки. В бюджете проекта была заложена зарплата для протеже, необходимая для доплаты к стипендии на второй год, и мы стали ждать решения. Первый год его работы подходил к концу, а решения по гранту еще не было. К этому времени стали проявляться его отрицательные качества: он не соблюдал режим работы, опаздывал или не приходил вовсе, что было очень странно. Новые репатрианты, как правило, работают самоотверженно и много больше положенных часов. На замечания он не реагировал. Позднее такое поведение объяснилось его пьянством и запоями.

Я вынужден был сказать протеже, что на второй год денег на зарплату пока нет и что он продолжит работу в «Тальбие», как только будет получен грант. С этого момента и начался криминальный триллер. Однажды протеже позвонил мне домой вечером и завел странный разговор о каких-то деньгах, что он мне платил ежемесячно. Я не понимал, о чем идет речь, и не стал продолжать эту беседу. На следующий день он сообщил мне интересные новости, что: (1) они с женой записали наш двумысленный телефонный разговор о том, что они платили мне деньги; (2) он требует, чтобы компания моего сына продолжала платить ему зарплату еще два года; и (3) если его уволят, то он передаст запись разговора в полицию. Это был неприкрытый шантаж. Я ушам своим не верил. Когда я рассказал сыну эту историю, он не раздумывая написал письмо об увольнении протеже и послал копию в Министерство абсорбции. Мне пришлось выслушать справедливую критику сына о моем милосердии и альтруизме, которые далеко не всегда полезны в реальной жизни, а также о том, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Мне было очень стыдно, но сын был прав.