Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии

Игаль Гинат приглашал врачей на собеседование и делал им предложения относительно увольнения или работы в другом месте. В начале 1996 года дошла очередь и до меня.

— Михаэль, ты выступаешь против перестройки, но у меня есть на тебя планы, — сказал директор, медленно пережевывая бутерброд с капустой и давая мне время, чтобы выпустить пар.

Игаль сказал «перестройка» по-русски, имея в виду реформу Горбачева. Он, в отличие от меня, совершенно не стеснялся есть бутерброды при всех на заседаниях. Игаль уже хорошо меня знал, равно как и мои аргументы против его проекта. Поэтому он понимал, что я все равно повторю то, что он уже слышал не раз, и поэтому не спешил переходить к сути дела.

— Игаль, я не против перемен, но против закрытия клинических отделений, что позволит в недалеком будущем закрыть нашу больницу. Потребуй для них другое помещение, например многоэтажное здание какой-либо поликлиники.

— Вот-вот, об этом и пойдет речь. Мне предложили трехэтажное здание в районе Кирьят Йовель, но не для стационара, а для центра внебольничной помощи: поликлиники с двумя отделениями типа дневного стационара.

Игаль неспешно продолжал жевать, давая мне осознать услышанное. Он был мастером продолжительной паузы, и в этом у него не было конкурентов. Я, однако, пока не понимал, куда он клонит и каковы его намерения. Уже несколько лет я фактически заведовал реабилитационным отделением. Оно находилось не на территории монастыря капуцинов, а в другом здании, и следовательно, ему не угрожало закрытие. Начало нашей беседы не было похоже на то, что директор собирается обсудить со мной свой проект. «Тогда чего же он от меня хочет?» — спросил я себя.