Гарольд, последний король англосаксов

Анализируя нормандские источники, нужно иметь в виду, что хотя все они рассказывают историю нормандского завоевания похожим образом, их авторы работали независимо друг от друга21. Излагая одни и те же события, они иногда меняют последовательность или опускают какие-то эпизоды. Вильгельм Жюмьежский уделяет много внимания обещанию короля Эдуарда и клятве Гарольда, но почти ничего не сообщает собственно о завоевании. Вильгельм из Пуатье описывает подробнейшим образом все события — начиная с того, как король Эдуард назвал Вильгельма своим наследником, и заканчивая битвой при Гастингсе. На гобелене из Байо назначение Вильгельма наследником вовсе не показано, зато очень подробно представлена поездка Гарольда в Нормандию и вторжение нормандцев. Внимательно рассмотрев совпадения и расхождения между тремя нормандскими версиями, мы, в некоторых случаях, можем получить в руки ключ для понимания реальных событий.

Все три нормандских источника, вероятно, были созданы в ответ на инвективы папы Александра II, выказавшего в 1070 году серьезное недовольство по поводу действий нормандцев в Англии. Папа осудил бесчинства и кровопролитие, которыми сопровождалось завоевание, а в особенности — недавнее «разорение Севера», поразившее многих своей жестокостью22. Ясным выражением его позиции стало Установление о епитимьях23, выпущенное папским легатом, епископом Эрминфридом, прибывшим в Англию в 1070 году. Согласно его распоряжению, все нормандцы, участвовавшие в завоевании, должны были принести покаяние и исполнить полагающуюся епитимью. Можно предположить, что нормандские авторы писали свои произведения для того, чтобы оправдать завоевание в глазах папы; соответственно, они всеми силами пытаются доказать, что действия герцога Вильгельма были абсолютно справедливы, поскольку он имел законные права на английский трон. Многочисленные детали, добавленные в историю завоевания Вильгельмом из Пуатье, следует расценивать именно таким образом. Например, утверждая, что англосаксонские эрлы выступили гарантами прав Вильгельма, как наследника короны, он стремится придать дополнительный вес обещанию Эдуарда, которое в рассказе Вильгельма Жюмьежского предстает как личная инициатива короля. Также он подробно излагает содержание клятвы, которую Гарольд дал Вильгельму, чтобы последующая его «измена» производила большее впечатление. Трудно представить, для кого еще предназначались все эти подробности, если не для папы Александра; а если это так, то данное обстоятельство, безусловно, нужно учитывать.