Жар под золой
- Автор: фон дер Грюн Макс
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Николай Николаевич Бунин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жар под золой». Краткое содержание книги:
— Вопрос вполне естественный... Походили бы со мной денек, когда я посещаю верующих на дому, увидели бы такой мир, о котором нигде не написано и который вряд ли кто знает. Я обязан выслушивать людей. Церковные обряды воспринимаются ныне лишь как обременительное приложение, но желание высказаться, излить то, что накопилось в душе, было всегда свойственно человеку, и многие делают это, теряя над собой всякий контроль... Увы, господин Штайнгрубер, за каждой стеной есть свой больной.
— Моя мать тоже так говорила, — улыбнулся я.
— Вы, наверно, хорошо относились к своей матери? — спросил он с интересом.
— Хуже некуда, господин пастор. Она была сварливой и неуступчивой до самоистязания. Всегда и во всем она считала себя обделенной. Если бы она, к примеру, мучилась жаждой, а рядом стояла бы бутылка вина, то она кричала бы: «Воды, воды!» — но к вину не притронулась бы, потому что его надо поберечь для лучших времен.
— Да, интересные уроки получаешь порой от матерей. Признаюсь вам честно: у меня с матерью хорошие отношения, особенно когда мы с ней не встречаемся. — Он расхохотался, как мальчишка, и ушел, не простившись.
Последнее время меня тянуло на участок кладбища, где были старые склепы, я чего-то искал там, сам не зная чего. Я понял, что если хочу найти ответ, то найду его там. Но ответ на что?
Бюлер сказал, что кладбище — хорошее убежище, что в случае крайней нужды тут можно некоторое время отсидеться. Но кому могло понадобиться теперь отсиживаться на кладбище?
Сегодня я вернулся домой на час раньше обычного и едва вошел в прихожую, как услышал доносившийся из кухни голос жены. Она пела.
Встретив мой вопросительный взгляд, Хелен показала на яркую открытку, лежавшую на столе: обсаженная цветами набережная Ниццы, небесно-голубое море, белые корабли в порту, словно игрушечные.
«Не волнуйтесь, у меня все хорошо. Днем работаю официанткой в большом отеле, вечерами мы выступаем на улицах и площадях. Все успеваю, совершенствуюсь во французском, зарабатываю больше, чем трачу.
Привет, ваша Клаудия»
— А Ницца — красивый город, — сказал я.
— Ах, видовые открытки всегда красивые. Где ты видел, чтобы на них показывали задворки или трущобы?
Жена подала мне хлеб, ветчину, хрен и принесла из подвала бутылку пива, за которой обычно я ходил сам.
— Я рада, что Клаудия не в городе, что я обозналась тогда, на остановке, — весело сказала она.
— Странная радость, — только и вымолвил я.
— Лотар, если бы она была в городе, мы извели бы себя, теряясь в догадках, почему она скрывается. А теперь никаких вопросов нет. Знаешь, все-таки молодежь имеет право поглядеть на мир.
Сиреневый куст уже нельзя было спасти, во время ненастья ствол сломался на высоте метра над землей. Пришлось выкопать его скрепя сердце. Как я гордился этим кустом, я же его посадил, когда он еще весь умещался на ладони.
На улице стемнело, я включил свет на террасе, и тут до меня донесся голос Пфайферши. Она ругалась. Я выбежал через палисадник на улицу и увидел Франка, стоявшего у дома напротив.
Ссора меня не касалась, но я все же пошел туда: в какой-то мере я чувствовал ответственность за этих двух женщин. Габи была неузнаваема: прячась за спиной тощей старухи, она осыпала Франка грязными ругательствами. Просто непостижимо, как могла перемениться эта кроткая женщина за какие-нибудь несколько недель.
В поселке было тихо, я насильно увел Франка, опасаясь, что на скандал сбежится народ.
У калитки Франк обернулся и крикнул:
— Я еще вернусь и, если не пойдешь со мной, всыплю так, что не обрадуешься!
Мне хотелось одного: как можно быстрее увести Франка к себе и утихомирить его.
Я только сейчас вспомнил, что еще не говорил с Франком о мазне на кладбище, но сказал о другом:
— Слушай, что же получается, ты ведь собирался сказать — «нет», а продолжаешь накручивать семьдесят часов в неделю. Что с тобой, выдохся?
— Ну как я могу сказать «нет», если Габи не возвращается, — чуть ли не плаксиво протянул он.
— Обратись в профсоюз и подними шум, разоблачи это безобразие со сверхурочными. Черт возьми, действуй же наконец, Франк, а не срывай свою злость на Габи.
— Лотар, ты рассуждаешь, как младенец. У нас тридцать шоферов, ни один не состоит в профсоюзе, и все они ведут себя так, будто каждый пожизненно зачислен в эту навозную контору как друг дома. Да что тут профсоюз поделает, раз шоферы в стороне, святых из себя корчат? Такую кучу идиотов я еще в жизни не встречал...
— Может, ты слишком однобоко на все смотришь?