Жар под золой
- Автор: фон дер Грюн Макс
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Николай Николаевич Бунин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жар под золой». Краткое содержание книги:
— И ты, конечно, знаешь, кто это сделал? — поддел я его.
— Конечно, знаю, Лотар, только не могу доказать.
— Бюлер, что бы ты делал на моем месте?
— Соскребал бы краску, понятно, больше ничего. Ну и еще поискал бы нору.
— Какую нору?
— Думаешь, они таскали бидоны с краской на себе, через стену, знаешь, сколько весит бидон, когда полный?.. Нет, здесь у них где-то должна быть нора... Поверь моему опыту, ну не в таком деле, а в других, как-нибудь расскажу, при случае. Знаешь, кладбище — самый надежный тайник, даже отчаянные храбрецы боятся ночью ходить на кладбище, для немцев оно по сей день самое священное место... Ладно, при удобном случае расскажу тебе, а сейчас надо домой, в семь ужин, не дай бог опоздаю, тигром набросится. Бабы, они такие, особенно моя старуха. Ну, пока.
Габи протирала окна, когда я ставил машину в гараж. Решив, что пора уже передать ей просьбу Франка, я перешел улицу и махнул Габи рукой, чтобы она слезла с подоконника.
Сначала Габи сделала вид, что не заметила моего знака, но потом все же спрыгнула на мягкий газон.
— Теперь снова блестят как зеркало, — сказала она Пфайферше.
— Они светятся, девочка.
Я отвел Габи в сторону.
— Ко мне заходил Франк, просит, чтобы ты вернулась домой. Прости и забудь. Ту он выгнал.
Пфайферша, услышав мои слова, крикнула:
— Выгнал, это хорошо!
Габи похлопывала себя замшевой тряпкой по бедру.
— Ага, простить и забыть, — протянула она. — Так вот, передай ему, что я плевать на него хотела.
— Правильно, Габи, молодец! Так ему, кобелю! — обрадовалась Пфайферша.
— Габи, образумься, ты нужна ему, — продолжал я не то уговаривать, не то убеждать ее. — Он сожалеет об этом.
— Ах, сожалеет. К чему себя обманывать, Лотар, сколько времени он будет сожалеть, надолго ли его хватит? Я нужна, чтобы постирать ему рубашки и подштанники. А через три недели он притащит новую вертихвостку. Может, теперь он меня и не выгонит, зато ляжет с этой бабой в постель при мне, на моих глазах. Я не железная, Лотар, я тоже человек. Ты его друг, тебе полагается так говорить. А я его жена, это нечто другое.
— Габи не уйдет отсюда. Только через мой труп! Так хорошо девочке никогда не жилось. — Старуха Пфайфер ядовито посмотрела на меня.
— Конечно, Пфайферуша, — послушно ответила Габи и пошла в дом.
«Пфайферуша» Габи произнесла таким же тоном, каким прежде произносила «Эберхардик».
Мое посредничество на этом кончилось. Меня удивило лишь, что ни одна из женщин не заговорила о событиях на кладбище. Не знали? Или их вообще не интересует происходящее вокруг?
Здесь мне больше нечего было делать. Я с тревогой подумал о том дне, когда Франк вломится в этот дом со скандалом и уведет Габи.
А он это сделает.
В начале октября на город обрушился ливень с градом, градины были размером с голубиное яйцо. Ненастье не пощадило и кладбища: вода и ветер ломали сучья, подмывали и выворачивали из рыхлого грунта могильные камни, сдували и уносили чуть ли не до самой кладбищенской стены венки со свежих могил, в ветвях кустов и деревьев развевались застрявшие ленты от венков.
Целых три дня я устранял наиболее страшные следы разорения.
Все газеты продолжали помещать читательские письма по поводу осквернения могил, хотя с того дня прошел уже почти месяц. Лишь один-единственный читатель поднял вопрос, не скрывается ли за этим какая-то политическая организация; остальные же просто рассуждали, что пачкать надгробия — стыд и срам, что это свидетельствует об отсутствии нравственного воспитания. А какой-то читатель написал, что в городе довольно много мрачных фасадов, вот их надо срочно оживить кистью и краской, но не кладбище, которое и без того в один прекрасный день станет местом воскресения.
Пастор вырезал из газет все заметки и читательские письма (я бы до этого никогда не додумался), наклеивал их на листы бумаги и складывал в папку. Потом заказал фотокопию вырезок и вручил ее мне со словами:
— Время от времени это надо перечитывать, дабы не забывать, где мы живем, в какой стране. Впереди тяжелые времена, господин Штайнгрубер, очень тяжелые, поверьте, мне подсказывает шестое чувство...
И тут я рассказал ему о Клаудии, о том, что она исчезла, что у жены навязчивая идея, будто дочь находится где-то в городе, что видела ее у трамвайной остановки в центре.
— Господин пастор, конечно, наш город не деревня, и все-таки бесследно скрыться тут невозможно. Если она решила жить вместе со своим другом, пожалуйста, мы с женой не какие-нибудь ханжи-проповедники, но зачем же сбегать и говорить, будто ей стало у нас слишком тесно.