Жар под золой

И я рассказал о встрече с Вурмом.

Хелен пришла в ужас.

В ожидании, когда жена освободится, я уселся в углу читального зала и разглядывал посетителей. У книжных полок топталась преимущественно молодежь, были здесь несколько женщин и, конечно, пенсионеры, которых летом влечет в библиотеку прохлада, а зимой — тепло.

Пенсионеры и инвалиды стали мучением для сотрудников библиотеки. Два года назад библиотечное управление разослало всем филиалам циркуляр, в котором предписывалось удалять из помещения, где производится выдача книг, лиц, не предъявивших читательских билетов.

Хелен сказала тогда: «Что за глупость, не могу же я собственноручно выставлять старых людей на улицу. Ну приходят они, располагаются в зале, будто собираются читать газеты, многие в самом деле читают. Но большинство приходит только ради того, чтобы побеседовать: на улице слишком холодно, пивные еще не открылись, а в собственных четырех стенах тоска. К тому же они запросто могут приобрести читательские билеты, помешать им я не могу».

Последние полгода картина в библиотеке изменилась; кроме инвалидов, в читальный зал зачастили безработные — они хватали разложенные газеты и вырезали из них объявления. Каждый день Хелен поступали жалобы от постоянных читателей, которым по роду их профессии было необходимо читать эти газеты и журналы.

Хелен распорядилась вывесить в читальном зале плакаты, запрещавшие вырезать объявления. «Лица, замеченные в преднамеренной порче общественного имущества, будут привлечены к ответственности». На несколько недель положение улучшилось, но потом все стало по-прежнему.

Как-то Хелен поручила одной из сотрудниц сесть в зале и следить, чтобы газет не портили. Часа через два эта сотрудница пожаловалась Хелен, что молодые мужчины оскорбляют ее двусмысленными замечаниями.

Хелен покорилась судьбе.

«В другое время надо было бы радоваться, что людей одолела жадность к чтению. Но сейчас нам не до радости, — сказала она с горечью. — Это трагедия».

Глядя на читателей, я спрашивал себя, какие книги они берут на дом, что ожидают от них.

Хелен мне как-то сказала: «Это уже почти закон: чем больше безработных, тем больше книг берут на дом». И я вспомнил, что Паяц утверждал иное: чем больше безработных, тем больше посещают его кабак.

Дома я заглянул в почтовый ящик. Ничего.

На улице дул холодный сырой ветер. Дом Пфайферши выглядел в такую погоду еще недоступнее, чем обычно.

Усевшись за кухонный стол, я, к своему удивлению, обнаружил, что жена поставила третий прибор на то место, где всегда садилась дочь.

Отныне так будет каждый день, за каждой трапезой.