Бумажные крылья [publisher: ИДДК]

– Маленький невинный птенчик. – Дайм хмыкнул. – Давай, напряги мозги и ответь себе: все еще хочешь меня придушить?

– Хотел бы, придушил.

– Да-да, непременно. – Дайм хмыкнул громче. – Ну?

– Не нукай, не запрягал. Не знаю я, какого шиса… – Стриж вздохнул. – Ты ей нужен. Нельзя убивать друга того, кого любишь.

– Уже ближе. Только не ври себе насчет друга.

– У вас, шеров, все не как у людей, – хотел было разозлиться Стриж, но не вышло: смысла злиться он не нашел. – Почему ты уступил Лею брату, а не женился сам?

– Уж не потому, что не хочу. – Дайм сел, нависнув над Стрижом. В темноте аура его виделась особенно ясно, и чужеродные нити сплетались в замысловатую вязь, в которой Стриж ничегошеньки не понимал. – Видишь ее, да? Это печать верности. Сейчас я хотя бы не умру, рассказав о ней. Но снять ее не смог даже Светлейший, хоть именно он ее и наложил. Поверь, мастер Стриж, твоя купчая – цветочки. Даже Хисс позволяет своим рабам больше, чем всемогущий наш император…

Стриж слушал о големах лейб-гвардии и «свободе» генерала МБ, вглядывался в затаившихся магических змей и сжимал кулаки. Сделать такое с собственными сыновьями!

– Печать это не только верность, малыш, – Дайм взял Стрижа за руку, коснулся его пальцами радужно мерцающих нитей. Боль, как от огня, чуть не заставила Стрижа вскрикнуть: он не ожидал такого. – Это касание женщины, – едва слышно сказал Дайм. – Любой. Кроме Шуалейды.

Он отпустил Стрижа, упал обратно на кровать. Рассмеялся, горько и фальшиво.

– Зачем ты все это мне рассказываешь? – через несколько мгновений спросил Стриж. – Если я кому-то…

Дайм оборвал смех и резко посерьезнел.

– Ты никому не расскажешь. Потому что предать меня – это предать Шуалейду. Ты веришь в предназначение?

– Теперь я верю во что угодно.

– А я не верю, я знаю. И знаю, что будет с Шуалейдой, если тебя не станет.

Дайм замолчал, давая Стрижу возможность переварить свои слова. Переваривались они плохо. Предназначение? Старая легенда, которой никто не видел. Что-то из времен Школы Одноглазой Рыбы и становления Империи, когда темные шеры поверили в еретическую чушь Ману Одноглазого и все искали предназначенных им светлых, чтобы вместе обрести бессмертие. Правда, получалось у них не бессмертие, а безумие.

– Королева Зефрида была предназначена Тодору. Моя мать – моему приемному отцу, барону Маргрейту. Вы с Шуалейдой связаны волей Двуединых, и это видно любому шеру. Конечно, если он готов видеть правду, а не собственные иллюзии. – Дайм вздохнул с горечью, явно думая о чем-то своем, Стрижу недоступном. – Так что, мастер Стриж, я тебе не соперник. Как и ты мне.

– Я ни шиса не понял, – признался Стриж. – Предназначение… я ничего такого не вижу. И Хисс. Он требовал ее крови.

Это сказать было труднее всего, но и нужнее.

– Тебе показалось, – отмахнулся Дайм. – Если бы требовал – получил. Не все, что нам кажется божьей волей, ею является.

– Ты же сам говоришь: связь волей Двуединых. Я запутался.