Собрание сочинений. Том 2. Биография
- Автор: Шкловский Виктор Борисович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481315-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Собрание сочинений. Том 2. Биография». Краткое содержание книги:
Завязано в газету и перевязано бечевкой.
Но больше было не грабежа, а обычного желания войска, занявшего неприятельский город и стоящего по квартирам, по-своему использовать брошенное добро: забить разбитое окно хорошим ковром и растопить печку стулом.
Народу в Зимний ходило много. Иногда же Зимний пустел совершенно. Значит, в этот момент дела большевиков были плохи. Интеллигенция саботировала, продавала на улицах газеты, колола лед.
Искала работы.
Одно время все делали шоколад.
Сперва жарили все, что можно жарить, на какаовом масле, которое продавали с фабрик, а потом научились делать шоколад. Продавали пирожные. Открывали кафе. Это — те, которые были богаче, и все это после, к весне.
А главное — было страшно.
Итак, пришли ко мне и сказали: «Мы готовимся сделать восстание, у нас есть силы, сделайте нам броневой дивизион».
Познакомили меня с тем, который руководил прежде броневым дивизионом, приехавшим в Питер.
Меня солдаты моей части очень любили; узость моего политического горизонта, мое постоянное желание, чтобы все было вот сейчас хорошо, моя тактика, а не стратегия, — все это делало меня понятным солдатам.
В броневой школе я был инструктором, проводил с солдатом время с 7 утра до 4 дня, и мы были дружны. Я подал Луначарскому отставку в очень торжественной форме, которая его, вероятно, удивила, и начал формировать броневой дивизион. Задача захватить броневые машины, — по существу дела, — возможная. Для этого нужно иметь своего человека при машинах, лучше — при всех машинах, но — во всяком случае — человека, который мог бы помочь в заправке и заводке машин, подготовить их. Потом нужно прийти и взять машины.
Захватывались броневые машины уже не один раз.
Их захватили в Февральскую революцию. Захватили большевики 3–5 июля[242], отбили тогда же у большевиков наши шоферы, приехав на учебном броневом «остине» с жестяной броней. Работали на испуг.
Захватили большевики во время октября, когда все были растерянны и нейтральны.
Должны были захватить броневики «правые» команды дивизиона до юнкерского восстания[243], но юнкера, которые действовали самостоятельно, их перехватили.
Въехав под предводительством Фельденкрейца[244] в Михайловский манеж на грузовике, наша команда из школы шоферов опоздала на полчаса.
Таким образом, это предприятие технически возможное.
Я пошел к своим старым шоферам, они были везде, где были машины: в Михайловском манеже, в скетинг-ринге[245] на Каменноостровском, в броневых мастерских. Впоследствии большевики неоднократно передвигали машины с места на место, например, одно время сосредоточили их в Петропавловской крепости, но наши люди следовали за своими машинами, а если их удаляли, то мы посылали других.
Дело в том, что среди шоферов очень мало большевиков, почти нет, так что первые комиссары в броневых частях или назначались со стороны, или из слесарей, а то из уборщиков.
Шофер — рабочий, но рабочий особенный, он — рабочий-одиночка. Это не человек стада: владение сильной и особенно бронированной машиной делает его импульсивным. 40 и 60 лошадиных сил, заключенных в машине, делают человека авантюристом. Шоферы — наследники кавалерии. Из моих же шоферов многие, кроме того, сильно любили Россию, и ничего больше России. Таким образом, у меня всегда были свои люди в броневых частях.
Дальше шло «окружение гаражей», то есть мы снимали вокруг гаража квартиры, чтобы иметь возможность, собравшись маленькими группами, незаметно выйти потом и войти в гараж.
Что мы думали делать дальше?
Мы хотели стрелять. Бить стекла. Мы хотели драться.
Я не умел делать шоколада.
А шоферы, кроме того, не любили уже начинающий слагаться тип комиссара; они возили его и ненавидели.
Они хотели стрелять.
Хуже шло в других частях организации. Старой армии уже не было.
В бытность мою в комиссии Зимнего дворца ездил я по полкам принимать последние остатки музеев.
Большинство полков разошлось, растащив вещи. Какая-то организация, из которой я знал одного Филоненко, посылала своих людей.
Это были полки Волынский, Преображенский и еще какой-то[246], который я забыл, и отдельно — Семеновский; его комплектовал кто-то мне неизвестный, и так умело, что полк не был разоружен до самого перехода на сторону Юденича[247].
Организация, к которой я принадлежал, не считала себя партийной; это все время подчеркивалось. Скорее это были остатки комитета по защите Учредительного собрания[248], так что в ней люди были по мандату частей, а не партий. Беспартийность организации особенно подчеркивал Семенов.
242
Захватили большевики 3–5 июля… — См. примеч. 40, 97.
243
…до юнкерского восстания… — Так Шкловский называет выступление юнкеров Николаевского инженерного и Владимирского училищ 29 октября 1917 г.: в 5 часов утра юнкера Николаевского училища захватили Михайловский манеж и угнали оттуда несколько броневиков, которыми, впрочем, не сумели воспользоваться. К концу дня выступление было подавлено, значительная часть участвовавших в нем юнкеров разбежалась, оставшиеся были разоружены и отправлены в Петропавловскую крепость.
244
Фельденкрейц Александр Петрович — штабс-капитан, сослуживец Шкловского по Запасному броневому дивизиону.
245
…в скетинг-ринге… — От scating-ring (англ.) — каток.
246
…полки Волынский, Преображенский и еще какой-то… — Эсеры работали еще в Гренадерском и Измайловском лейб-гвардейских полках. Который из них имел в виду Шкловский, не установлено.
247
…Семеновский… полк не был разоружен до самого перехода на сторону Юденича. — Неточность: к Юденичу 29–30 мая перешел 3-й стрелковый полк.
248
Организация, к которой я принадлежал, не считала себя партийной… Скорее это были остатки Комитета по защите Учредительного собрания… — Очевидно, имеется в виду «Союз защиты Учредительного собрания», образованный в конце ноября 1917 г. и к январю 1918 г. практически прекративший свою деятельность.