Она не умела стрелять

– Не бойся, я твоя сиделка, буду тебя лечить.

– Где я?

Ксана растерянно оглянулась и, казалось, готова была схватить в руки любой предмет, чтобы начать защищаться. Это было бы смешно, если бы он не знал, что она пережила.

Гена подошел, сел на скрипнувшую под его весом табуретку.

– Меня зовут Гена. Ты помнишь, что с тобой произошло? – она отрицательно покачала головой, в глазах забилось отчаяние. – Ты Александра Романова, вчера мы с Родионом Михайловичем Беловерцевым тебя нашли на яйле и привезли сюда.

Лицо ее вспыхнуло, губы задрожали. Ему показалось, что она готова расплакаться, но он не стал ее утешать – не хватало тут сопли разводить!

– Значит так, вот наш военный план, – он постарался улыбнуться ей как можно мягче, – сейчас я веду тебя в туалет, потом кормлю обедом, меряю температуру, колю лекарства, и ты снова спишь. Идет? Тебе надо как можно быстрее поправиться.

Ксана кивнула, две слезинки действительно капнули на бинты. Гена с раздражением подумал, что женщины неисправимы и, подхватив ее под руки, потащил в ванную.

После уколов она, накормленная и успокоенная, осталась, наконец, одна. Постель была сухая, чистая, в зашторенное тюлем окно лился неяркий зимний свет, очертания предметов казались смазанными. Она отлично помнила прошедшие события – побег, плато, пастуха с овцами, плеть, камень с цепью, – но эти страшные образы ее больше не тревожили, напоминая пестрые картинки – проявлялись и тут же пропадали, не оставляя никакого эмоционального следа. Не было сил пошевелить даже рукой, да и не хотелось, она блаженствовала. Не верилось, что совсем недавно она могла так сильно страдать. Разве это случилось с ней? Нет, невозможно…

Ксана не заметила, как провалилась в глубокий спокойный сон – без сновидений.

…Несмотря на плачевное состояние, в котором ее нашли на яйле, женщина уверенно пошла на поправку. Гена поразился тому, как быстро она начала вставать с постели и ходить, закутавшись в его необъятный халат, как пыталась мыть на кухне посуду и даже взялась готовить салат из капусты, пока Гена не забрал из ее слабых рук нож. Один раз он застал ее за тем, что она любовно гладила деревянную поверхность старого буфета, с удовольствием рассматривая его резные рельефы – поистине, страсть к жизни была в ней просто неуемной.