Она не умела стрелять

Когда раны были зашиты, обработаны и перебинтованы, Гена уколол больной сильный антибиотик и снотворное, а Родион приготовил сладкий чай. Она не могла удержать чашку в руках, ему пришлось ее поить, как ребенка. После завершения всех процедур Ксана, бледная, словно полотно, сразу уснула, едва Родион укрыл ее одеялом, аккуратно подоткнув со всех сторон.

Мужчины вышли из спальни, плотно прикрыли дверь. Гена быстро растопил камин, достал водку, закуску, они оба, не чокаясь, выпили залпом, молча зажевали маслинами и откинулись в креслах, глядя на огонь. Было так тихо, как бывает тихо только в самой глухой деревне – даже соседские собаки замолчали, забившись от холода в свои будки. Чуть слышно потрескивали охваченные пламенем дрова в камине. Обоим казалось, что занесло их на самый край света, до привычной жизни теперь невозможно далеко, и как выбраться из этой глухомани, неизвестно.

Первым нарушил молчание Родион, он чувствовал себя виноватым.

– Что скажешь, полковник?

– Хреново, – Гена налил себе еще водки и, не дожидаясь Родиона, выпил. – Я читал про это убийство. Если учесть специфику Крыма, его наверняка организовали донецкие, им тут киевские конкуренты не нужны. А, может, и местные, что еще хуже. А журналистку подставили для прикрытия, ей просто не повезло.

– Так ты не веришь, что она убила?

– Киллера на цепь не сажают, это смешно. Его, как правило, сразу прячут с глаз долой, чтобы заказчика не сдал.

– Я никогда тебя ни о чем противозаконном не просил, и ты имеешь право послать меня на хер. Я не обижусь.

Гена шумно вздохнул.

– Зачем она тебе, Михалыч? Только не ходи вокруг да около, не поможет. Ты мне платишь за службу, ее несу исправно, но в петлю не полезу, извини. Все зависит от того, насколько основательна твоя причина ворошить осиное гнездо.

Родион помолчал некоторое время, задумчиво всматриваясь в языки пламени, будто подбирал нужные слова.

– Хорошо. Я скажу, но решать тебе. Я встретил ее в понедельник, и она мне очень понравилась. Во вторник, во время интервью, назначил свидание. В тот же вечер она пропала. Вчера в Тополёвке я, как последний идиот, молился за нее, а сегодня мы нашли эту женщину на яйле с камнем на шее. Сплошные совпадения! Мистика, в которую я не верю, хоть ты меня убей! Я не понимаю, что происходит в этом гребаном Крыму, а главное – что происходит со мной. Я не понимаю, зачем мне это надо. Но я четко знаю, что должен ей помочь. Можешь считать меня ненормальным. Если ты откажешься, я сделаю это сам.