Николай II
- Автор: Широкорад Александр Борисович
- Год: 2013
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-20737-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай II». Краткое содержание книги:
Об этом и многом другом читатель узнает из книги историка А. Б. Широкорада «Николай II».
На страницы некоторых популярных изданий попала не менее оригинальная версия, что у Григория Распутина был двойник. То есть было два Гришки. Один — ученый монах, дававший советы Николаю II, а другой — дебошир и пьяница, водивший баронесс в баню. Версия очень забавная, хотя и абсолютно нелогичная.
Кем же был Григорий на самом деле? Перефразируя Вольтера, скажем, что если бы не было Распутина, то его следовало бы выдумать. Царица Александра Федоровна с молодости увлекалась всякого рода шарлатанами и юродивыми. Заметим в скобках, что она была дипломированным доктором философии.
Первоначально шарлатаны были заморскими. Осенью 1896 г. царицу познакомили с французским евреем Низьером Вашолем, который называл себя мсье Филипп. Вашоль-Филипп снабжал доктора философии различными амулетами типа колокольчика, который звонил при приближении плохих людей, и т. п. Православием здесь и не пахло, а, скорее, наоборот. Во времена Грозного Ивана или Тишайшего Алексея за такие амулетики запросто можно было угодить в монастырь, а то и на костер.
Вашоль-Филипп пообещал царице посредством «магических пассов» зачать наследника престола. Для осуществления оного шарлатан был даже введен в императорскую спальню. Что там делали царственная чета и хитрый еврей — покрыто мраком. Во всяком случае, царица забеременела.
Царь приказал военному министру генералу Куропаткину присвоить Филиппу степень доктора медицинских наук. Будущий «маньчжурский герой» взял под козырек, и в обход закона Филипп получил степень и чин действительного тайного советника, что дало ему возможность носить мундир генерал-майора медицинской службы. Кстати, Николай и Александра между собой называли Вашоль-Филиппа «дорогой друг» (как в будущем и Распутина). Правда, пока «дорогой друг» произносилось по-английски: «dear friend».
Увы, беременность оказалась ложной, о чем пришлось опубликовать даже официальное сообщение. По этому случаю цензура выкинула из оперы «Сказка о царе Салтане» пушкинские строки:
В народе ходили слухи, что царица все же родила, но родила чертенка с рожками и копытцами, и царь сразу же придавил его подушкой.
П. И. Рачковский с 1884 г. был руководителем заграничной агентуры МВД и имел резиденцию в Париже. Он быстро навел справки о Вашоль-Филиппе и сообщил министру внутренних дел, что Вашоль не врач, а… ученик мясника, неоднократно привлекавшийся во Франции к суду за подлоги и мошенничество.
Дело дошло до императора, который приказал немедленно прогнать со службы… Рачковского!
Здравый смысл подсказал Филиппу, что затягивать пребывание в России не стоит, и он, собрав довольно приличный капитал, укатил во Францию. Вместо себя в 1902 г. Филипп направил в Петербург своего ученика еврея Папюса (настоящая фамилия Анкосс). Папюс пристрастил царственную чету к спиритизму и колдовству. На ночных вызываниях духов усопших присутствовали Николай, Александра, Папюс и молодой адъютант императора Мандрика (к 1917 г. ставший генерал-майором и губернатором Тифлиса). Среди других духов вызывался и царь Александр III. Довольно осведомленный человек, французский посол Морис Палеолог писал: «Несмотря на сжимавшую его сердце жуть, Николай II задал отцу вопрос, должен ли он или не должен бороться с либеральными течениями, грозившими увлечь Россию. Дух ответил:
«Ты должен во что бы то ни стало подавить начинающуюся революцию, но она еще возродится и будет тем сильнее, чем суровее должна быть репрессия теперь. Что бы ни случилось, бодрись, мой сын. Не прекращай борьбы».
Изумленные царь и царица еще ломали голову над этим зловещим предсказанием, когда Папюс заявил, что его логическая сила дает ему возможность предотвратить предсказанную катастрофу…»
Папюс систематически наезжал в Россию. Последний его визит относится к февралю 1906 г.
Увлечение французскими магами царская чета совмещала с общением с туземными юродивыми. Среди них были странница Матрена Босоножка, Вася-странник и другие. Наибольшую известность приобрел Митька Благов, он же Козельский, он же Блаженный, он же Коляба — калека-идиот. Он имел искривленный позвоночник. Вместо рук были обрубки, лишенные кистей. Кроме всего прочего Митька страдал эпилепсией и во время припадков издавал нечленораздельные фразы, за что и прослыл прорицателем. И такой-то персонаж четыре месяца был при дворе!
Но, увы, все это было не то. Нужен был настоящий святой из дремучего леса в стиле ля мюжик рюс. Царь и царица ждали Распутина, и он пришел.
В чем же был секрет успеха Распутина? Одни списывают все на его необыкновенную мужскую силу, другие сваливают на гипнотические действия, третьи — на парапсихологию и т. д. На мой взгляд, секрет Распутина в том, что он делал то, что хотели от него окружающие, пусть даже интуитивно.
Вот, например, почему женщины, я говорю о порядочных женщинах, так любили гусаров? Помните, даже: «…в воздух чепчики бросали»? Да с какой стати? Кругом скромные молодые чиновники, купчики, семинаристы — будущие примерные мужья. А гусары все подряд пьяницы, картежники, у каждого куча актрисок, модисток и маркитанток. Это в мирное время. А на войне гусары — это расходный материал. Какой-то малограмотный дядя написал: «…кавалергарда век недолог». Враки это, за всю историю России кавалергарды два-три раза участвовали в боевых действиях. А легкая кавалерия, гусары, в наступлении всегда впереди, при отступлении всегда в арьергарде, в разведку кого послать — тоже гусаров. «Гусар, который не убит в 30 лет, — не гусар, аг…», — говорил маршал Ланн. Правда, он сам, попав из гусар в маршалы, несколько зажился и лишь в 34 года был убит ядром в сражении при Ваграме. Вряд ли гусары годились в мужья. Да и уставом женитьба младших гусарских офицеров была запрещена, а старших — начальством не поощрялась. Но барышни от гусар ждали совсем иного…
Крестьянка мечтает о барине, мелкая дворянка — о графе или князе. О чем же мечтать графине, в гостиной которой хватает и баронов, и князей? Для определенной части аристократок как раз представляли интерес колоритные персонажи из народа. Об этом задолго до Распутина писали Мопассан и Альфонс Доде. Кстати, подобные дамы не перевелись и сейчас. Лет двадцать назад один приятель рассказывал мне про некую аспирантку из Института Мировой истории, хвалившуюся происхождением от персидских ханов. Ее папа, большой босс от науки, подарил ей роскошную квартиру с огромной библиотекой. Приятель развалился в кресле и с удовольствием читал запрещенный в те годы журнал «Сатирикон» начала века. «Персиянка» же с наслаждением задавала вопросы: «А ты насиловал женщин?», «Аты лишал невинности несовершеннолеток?» и т. п. Законопослушному советскому инженеру приходилось отвечать положительно. Возмущенная «персиянка» уходила из комнаты. Через 5 минут возвращалась в халате и произносила гневную филиппику: «Ты грязный, пошлый русский мужик. Ты хочешь растоптать мою чистую душу» и т. п. Филиппика кончалась стандартной фразой: «Но за все надо платить». И халат летел на пол.
Как видим, за неимением грязного мужика, если сильно захотеть, то и тихого инженера можно представить эдаким свирепым и похабным монстром — «ля рюс мюжик».
А теперь о Распутине пусть скажут те, кто его знал лучше других.
С. П. Белецкий[88]: «Присмотревшись к Распутину, я вынес убеждение, что у него идейных побуждений не существовало и что к каждому делу он подходил с точки зрения личных интересов своих и Вырубовой. Но в силу свойств своего характера он старался замаскировать внутренние движения своей души и помыслов. Изменяя выражение лица и голоса, Распутин притворялся прямодушным, открытым, не интересующимся никакими материальными благами человеком, вполне доверчиво идущим навстречу доброму делу, так что многие искушенные опытом жизни люди и даже близко к нему стоящие лица зачастую составляли превратное о нем мнение и давали ему повод раскрывать их карты. Только в минуты сильного гнева, раздражения или полной его доверчивости у него обнаруживались иные черты его характера и помыслов».
88
С. П. Белецкий — тайный советник, с 1911 г. — директор Департамента полиции, с 28 сентября 1915 по 19 февраля 1916 г. — товарищ министра внутренних дел.