Избранные произведения. IV том

Хотя пушка не предназначалась для военных целей и ни в коей мере не являлась оружием, все же вид у нее был настолько зловещим, что неосведомленный наблюдатель вполне мог подумать, что это — мортира, стреляющая ядерными зарядами. Высотой в человеческий рост, массой почти в сто шестьдесят килограммов, пушка состояла из трех, на первый взгляд, не очень подогнанных друг к другу частей. Квадратное основание представляло собой станину с закрепленным на ней двигателем, привод которого был рассчитан на манипуляции с ремнями спасательного буя; станина крепилась к палубе с помощью четырех стальных колечек, выступавших из корпуса корабля и соединенных с соответственными выступами станины защелками. Эти кольца украшали палубу «Погодина» с тех пор, как лодка стала доставлять спецагентов и диверсантов в чужие страны и на зарубежные берега. Средняя часть пушки походила на блок, вставленный в шарнир в станине и оснащенный запальным механизмом с рукоятками для заряжающего и стрелка и большим барабаном с бухтой каната. Наконец, верхняя часть орудия — орудийный ствол длиной в метр двадцать сантиметров, заканчивающийся жерлом, диаметр которого равнялся двенадцати и семи десятым сантиметра; с этим пушечным стволом и возились сейчас моряки. Они втроем вставляли этот ствол в предназначенное для него гнездо в станине; на стволе, у основания, крепился всеволновый оптический прицел. Орудие, казалось, могло с легкостью продырявить танк; в действительности, однако, на поле боя толку от него было бы не больше, чем от детского пугача или духового ружья.

Временами палуба с дренажными желобками бывала почти сухой, но так случалось далеко не всегда, и периоды сухости отличались предельной скоротечностью. Всякий раз, когда нос зачерпывал воды из моря, вслед за тем через палубу перекатывалась очередная волна, вся передняя часть лодки оказывалась залитой водой. Забеленное льдом и похожими на вату хлопьями смерзшейся пены студеное темное море обрушивалось на палубу, пролезало между ногами подводников, ударяло их по бедрам, стараясь добраться до поясов, и лишь потом удовлетворенно удалялось восвояси. Будь «Илья Погодин» в эту самую минуту с наветренной стороны айсберга, волны были бы куда выше и, вероятно, накрывали бы моряков с головой, норовя безжалостно сбить их с ног и ткнуть носом в мокрую палубу. Тут, правда, в тени укрывающего от ветра ледяного исполина, моряки могли удержаться на ногах, по крайней мере, если им удавалось предугадать, когда в очередной раз судно клюнет носом, более того, они еще и работали, почти не обращая внимания на гигантские морские волны. Тогда же, когда на палубе почти не оставалось соленой воды, люди работали быстрее и наверстывали упущенное из-за капризов стихии время.

Самый высокий из троих членов команды отошел от пушки, чтобы, запрокинув голову, поглядеть на капитанский мостик. Убедившись, что его перемещения замечены сверху, он просигналил капитану и прочим дозорным: готовы, мол, можно начинать.