Другая

На этот раз их лестница не выглядит такой восхитительной. Все кажется мне несколько нелепым. Кто так живет? В Норрчёпинге? Возможно, это вовсе не то, чего бы мне хотелось. Когда я думаю, что хочу, чтобы моя жизнь проходила где-нибудь в другом месте, то, пожалуй, не в больших квартирах, меня не волнует ни статус, ни мнения других. У людей все равно такой плохой вкус, что нет смысла пытаться произвести на кого-нибудь впечатление. Мне хочется просто жить хорошо и уютно. Я по-прежнему хочу быть с Карлом, но теперь понимаю, что это невозможно. Он здоровается со мной очень формально, не прикасаясь ко мне. Так странно не иметь возможности обнять его, уткнуться лицом ему в шею, почувствовать его запах, этот теплый пряный аромат, который вселяет в меня уверенность и одновременно возбуждает, теперь монопольное право на него принадлежит кое-кому другому. Внезапно она возникает в прихожей, Габриэлла Мальмберг. Она почти одного роста со мной, у нее красивое открытое, немного загорелое лицо, светлые волосы с закрывающей лоб челкой, тело выглядит гибким и сильным, по обнаженным рукам видно, что она регулярно тренируется. У меня больше нет сил сравнивать себя с ней. Пусть забирает его. Если ему нужна она, то я больше ничего не могу с этим поделать.

Она тоже здоровается со мной формально, за руку, и говорит: «Габриэлла. Хотите кофе?» В ответ на мое согласие она продолжает: «Эспрессо? Капучино? Латте?» – будто она официантка в кафе. Возможно, она нервничает, хотя этого незаметно, держится она спокойно, сдержанно. Я говорю, что с удовольствием выпила бы капучино, Карл берет мою куртку. На мне платье, на которое он давал деньги, поскольку оно – единственное из моей одежды кажется достойным для их красивого дома; я думаю: если бы Габриэлла только знала! Карл, похоже, даже не отмечает, что на мне надето. Я иду за ним в гостиную. На столе в асимметричной вазе стоит большой букет тюльпанов, штук тридцать, не меньше, больших и красивых. Это выглядит как чертов интерьерный журнал. Все это только декорация. Супружество, тюльпаны. Карл кажется расстроенным. Или измученным, подавленным. Лицо у него почти серое.

Детей дома нет, наверное, они в школе, это самая обычная среда, совершенно обычная для всех людей, которые не внесли путаницу в свои жизни. Карл и Габриэлла явно оба свободны от работы, у Карла, видимо, один из его выходных дней посреди недели, а она наверняка может распоряжаться временем по собственному усмотрению, пока делает то, что должна, и появляется на запланированных встречах, никого не волнует, если она в самый обычный день приходит на работу только после обеда – так бывает, когда у тебя хорошая работа. Когда у меня осенью было дело в банке, мне пришлось отпрашиваться у шефа большой кухни, отмечать свой уход, ехать на автобусе в город, чтобы, постояв в очереди в банке, ехать обратно и отмечать свой приход, это заняло не один час и стоило мне нескольких сотен крон; если у человека хорошая работа, где он и так хорошо зарабатывает, ему нет необходимости терять на подобном деньги – это несправедливость, о чем я готова бесконечно повторять, включая сюда две кроны, которые надо платить за каждую чашку кофе на большой кухне. Интересно, есть ли в адвокатской конторе банка из-под варенья для монет по одной кроне – эта мысль невольно вызывает у меня улыбку. Вернувшаяся с кухни с чашкой капучино из эксклюзивной кофемашины Габриэлла Мальмберг рассматривает меня, а мне любопытно, сколько стоит каждая чашка из этой машины.