Линка (СИ)
- Автор: Смехова Ольга
- Серия: Игрушечные истории #1
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Линка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Если ты откажешься, то лучше уйди сама. Так ты согласна?
Я вздохнула — в который раз. Кто бы сказал, что в жизни всегда больше вздохов, чем улыбок…
***
Мир, хрустальным шаром, вознесся под самые облака, а потом рухнул на пол, но не рассыпался тысячью осколков, лишь лопнул. Кривая линия раскола проползла по миру, разделив его на день и ночь. Днём я спала, ища в себе силы для того, чтобы ночью вновь ворваться — не в сны Лексы, в него самого. Потянуть за ниточку, в миг оказаться на месте встречи, где из леса чинно и благородно, словно только что из под седла рыцаря, вышагивает Трюка, и выходит на берег, сбрасывая с себя тину и грязь, поигрывая мускулами Крок.
Вода в ванной шумела, кран старательно выплевывал из себя теплую воду. Лекса, на лицо которого с недавних пор вернулся румянец, стаскивал с меня остатки одежды — мне на миг показалось, что я вернулось в прошлое. Что где-то витает дух Юмы, что я никогда не знала никакого Черныша, никогда не видела Дианы и ужаса аномалий.
Мне было хорошо, я давным-давно хотела вымыться. Смахнуть с себя недельную усталость, всю ту грязь, что ежевечерно липла ко мне, всю ту боль, всё то напряжение. Жизнь на грани, где несколько раз моя жизнь повисала на волоске — по незнанию, глупости, по недосмотру — Трюка или Крок вовремя успевали прийти мне на помощь. Крок ругался, Трюка терпеливо поясняла, где и в чём я ошиблась. Говорят, что в жизни за всё нужно платить, и того, чем расплачиваться приходиться — никогда не хватает. Денег, здоровья, искры — и времени. Времени не хватало, его не было на то, чтобы научилась. Черныш уже успел почуять себя победителем, и рвался, рвался к замку, рвался как ребенок к долгожданной игрушке.
Шурш неподвижно и молча лежал, не приходя в себя — я больше не видела его по ту сторону обычного мира, лишь плюшевым носком на спинке дивана. Он умер, спрашивала я? Крок сжимал и разжимал большущие кулаки, Трюка бормотала что-то невнятное и я больше не спрашивала.
Его пальцы нырнули в мои волосы, шлепнулась пролившаяся капелька шампуня, в ноздри ударил резкий запах шоколада. Даже Лекса удовлетворенно затянулся. Сегодня, в выходной, я попросила его вымыть меня и он, одарив меня оценивающим взглядом, согласился.
Лекса не молчал, он говорил без умолку, с нескрываемой улыбкой. Той самой, которую я вот уже который день хотела увидеть на его лице.
Я пишу, говорил он. Пишу, представляешь? Пишу, как никогда до этого не писал. Словно где-то прорвало ту самую плотину, что сдерживала поток слов и мыслей в голове. Мне хотелось кивнуть ему в ответ, но я молчала.
Он изливал передо мной душу и всё, что накопилось с ним за последние дни. Он говорил — много и часто, пока раздевал меня, пока включал воду, пока замялся с выбором шампуня — словно только и думал о том, чтобы найти себе подходящего собеседника. Трюка говорила с ним — я видела, как приходя с работы, он проникновенно вздыхал — и садился, выдвигая клавиатуру. Та приветливо отзывалась подсветкой, жадно прося прикосновения пальцев. Сумела ли клавиатура хапнуть дозу искры, чтобы стать — живой? Не по настоящему, лишь с отголосками эмоций? Возможно.
Компьютер приветливо отозвался, когда я первый раз, несколько дней назад запустила его. Тишина, привыкшая царить в то время, когда жильцы дома на работе, испуганно всполошилась. Зашуршал огромный вентилятор, монитор пару раз мигнул, приветствуя единственного пользователя. Что ты делаешь, спрашивала Трюка. Пытаюсь найти ответы, пытаясь не отрываться от текста на мониторе, отвечала я. Вирт — такой приветливый, богатый и объемный, готовый в любой момент сообщить нужную информацию, вопросительно мерцал окошком поиска. Только вбей в меня что-нибудь, умолял он. Постучи по клавишам, напиши любое слово — и я достану это из недр всемирной паутины. Мне вспоминалось, как Лекса тогда искал для меня ролики с критиком — чтобы мне было не скучно. Сейчас мне нужно было другое.
Не хочешь поспать, участливо поинтересовалась Трюка. Единорожка деланно зевнула, по крайней мере, её зевок донесся до её ушей. Усталость — дикая, необузданная, в последние дни валилась на наши плечи. Черныш наступал, Черныш каждую ночь ходил в атаку, искал брешь в защите — тщетно, конечно же, но после того, как Лекса просыпался и шел на работу, нам хотелось только одного — спать. Крок, собственно говоря, не тратя лишних слов, тут же переносился в мир своих снов, Трюка немного медлила и, лишь поговорив со мной, так же отправлялась в страну ночных богов.
Я отрицательно качала головой. Аномалия — словно пробуя слово на вкус, вирт-поисковик на секунду задумался, прежде чем выдал мне целую вереницу страниц. Как в библиотеке, выбирай любую. Нет, любую нельзя.
Вирт жрал время — тот самый ресурс, которого недоставало. Жрал беспощадно, часы обращались минутами, минуты и вовсе исчезали, становились мгновениями. Казалось, что я только что включила компьютер, но вот уже Трюка шипит на меня, говоря, что пора выключать. День ото дня, тратя последние силы, забывая про сон, я искала ответы на свои вопросы.
Ответы прятались, не желая выходить перед мои очи. Подумаешь, какая-то кукла, хранительница, ожившая искра вдруг вздумала что-то там искать! Знаешь, милочка, сколько вас на нас, ответов, наберется? И не сосчитать. И всем мы нужны, каждой недорезанной собаке нужны, каждому недобитому таракану…
Что ты хочешь найти, словно не видя того, что происходит на экране, спрашивала единорожка. Ей, верно, надоело видеть мои бесплодные поиски, надоело видеть усталые глаза, надоело насильно загонять меня в сон — иначе я свалюсь следующим вечером и тогда… кто знает, что будет тогда? Ничего хорошего… Ролик неторопливо подходил к концу — как очередное доказательство существования и опасностей аномалии. Ходячее дерево, размахивая руками-ветвями, пылало на все лады и страшно, повергая всех в ужас, визжало. Вой сирен пожарных автомобилей, испуганные лица огнеборцев, застывший на одном месте ОНОшник…
Скажи мне, Трюка…. Скажи мне, что будет, если мы выйдем из под контроля? Неужели ни одна сволочь в этом мире не заметила нас, хранителей? Мы храним? Кого и отчего? Каждый раз, уходя вместе с вами туда, на задворки сознания писателя я спрашиваю себя — я бьюсь здесь только потому, что мне так сказали? Убедили в том, что так надо? Напугали, отравили волнением и страхом, заставили плясать под свою дудку? Почему в вирте нет никаких статей на эту тему? Даже предположений? Что будет, если кто-то из нас взбунтуется? Что будет, если я прямо сейчас, бросив всё выбегу на улицу и буду пугать прохожих — своим малым видом, скрипом шарниров… Мне на миг представилась эта жалкая картина. Навряд ли меня испугается даже соседский барбос.
Трюка вздохнула. Ты правда, сказала она, ты правда думаешь, что в мире, где есть шагающий деревья с огненными листьями, кого-то удивит вдруг ожившая кукла? Ты правда веришь, что мир, где смерть приобретает причудливые формы и приходит к людям когда в виде желтого тумана, а когда и черной, словно созданной из черного солнца, птицы можно кого-то удивить тем, что ты двигаешься? Тебя растопчет первый же ОНОшник, даже не прилагая к этому особых усилий. Ты никому не нужна, дорогая. Ты ничтожество, которое не сможет существовать без звезды. Ты паразит, который жрет из него, как из общей миски с привилегиями отталкивать чужаков локтями.
И тогда усталость — словно собиравшаяся всё это время, отравила меня собой, а я чуть не рухнула на клавиатуру. На миг стало хорошо — всё стало ясно. Трюка, не скрывая своего сарказма и цинизма, объяснила мне то, на что я так долго пыталась найти ответ. Диана молчала, её голос, отголосок нашей давней беседы в этот раз не подкинул едкой фразы или красного словца. Словно испугался и забился в угол, как подметила Трюка.
Вода приятно шумела. Перед глазами то и дело стояла Трюка, спрашивая — кому ты нужна, дорогуша? И я знала ответ — тот, кому я нужна, сейчас с нежностью втирает в мою кожу шампунь. Я не знала как, но усталость сползала с меня по струей теплого душа. Приятно быть без одежды. Приятно быть рядом с Лексой, приятно быть просто так…