Непобедимый. Жизнь и сражения Александра Суворова

26 ноября (старый стиль) он сообщает рапортом графу П. А. Румянцеву о своем выезде и в этот же день пишет Г. А. Потемкину о том же, по сути, благодаря его за это важное и перспективное назначение. Вообще, необходимо отметить, что тесные связи между А. В. Суворовым и Г. А. Потемкиным зародились на Дунае в 1773 г., когда они были «соседями», командуя отрядами, действующими против турок. Потемкин усмотрел в нашем герое и военный талант, и большое честолюбие, и способность быть благодарным тому, кто даст этому честолюбию дорогу. Поэтому, попав «в случай», он не забыл своего недавнего соседа, а наоборот – стал его выдвигать. Суворов не случайно был отправлен против Пугачева. Дело было в том, что граф П. И. Панин хотел видеть своим помощником князя Н. В. Репнина, своего племянника и члена панинского комплота, старавшегося оттеснить в 17731774 гг. Екатерину II и передать власть в руки 18-летнего Павла Петровича, которого граф Н. И. Панин был официальным воспитателем. Передавая под командование его брата, генерала П. И. Панина, войска, направленные против Пугачева, императрица и так очень рисковала, ведь желчный генерал никогда не скрывал своего к ней отношения. Давать ему в помощники его же племянника, человека умного, храброго и изворотливого, да еще и с военными способностями, было бы верхом неосторожности, вот почему кандидатура Суворова, которого она, как и отца его, после 1762 г. считала людьми преданными, да еще и лестная характеристика Г. А. Потемкина решили дело о назначении.

Мы видели, как ловкая «благодарность» П. И. Панина и желчность П. С. Потемкина навредили тогда Суворову. Но Г. А. Потемкин имел на все свой собственный взгляд и героя нашего не оставлял своим попечением. Как только государыня, желая обезопасить себя от каких-либо «неожиданностей», в 1776 г. назначает Г. А. Потемкина командиром Санкт-Петербургской дивизии, так А. В. Суворов оказывается состоящим при ней. Как видно, помощь его была существенна, раз через короткое время его назначили командовать Московской дивизией. Таким образом, обе столицы империи оказывались под контролем надежных людей, а мимолетное раздражение осени 1774 г., когда государыня уже узнала о «заговоре» Паниных и нервы ее были напряжены, миновало, и доверие к Суворову было возвращено.

Теперь же, когда Крымское ханство сотрясалось междоусобием и возможность турецкого вмешательства казалась вполне возможной, Г. А. Потемкин, ставший к этому времени светлейшим князем Священной Римской империи германской нации, вице-президентом Военной коллегии и, что для понимания дальнейших событий особенно важно, генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний, посылает в Крым человека, наделенного военным даром, человека надежного и верного, в котором уверена государыня. И это Суворов.

Беда новорожденной независимости Крыма, провозглашенной в 1772 г. ханом Сахиб II Гераем по договору с Российской империей, заключалась в том, что, кроме самого хана, она в Крыму была никому не нужна. Верхушка мусульманского духовенства и светская знать держали руку султана, ибо прекрасно понимали, что любые перемены, тем более независимость ханов от Стамбула, приведут прежде всего к умалению их власти в обществе, и поэтому желали быть по-прежнему «рабами» султана и калифа правоверных[307], но сохранять контроль над ханом и всем, что происходит в Крыму. Простой же татарский народ коснел в средневековом невежестве и послушно верил проповедям мулл о том, что независимость, полученная из рук русских гяуров[308], ведет к «повреждению» веры и в конце концов к утрате права быть мусульманами, то есть к насильственному крещению и превращению в рабов гяуров. Поэтому надо вернуться под высокую руку султана, защитника веры и правоверных.