Луна и солнце [The Moon and the Sun]

— Неужели вы не хотите, чтобы я послужил королю, матушка? — язвительно спросил Шартр у мадам.

— Да, но так, чтобы не уронить своего высокого титула.

— Не знаю, понадобится ли мне еще один помощник, месье де Шартр, — быстро сказал Ив. — Вы научитесь большему, просто наблюдая и изучая записи и рисунки… — Внезапно Ив оживился. — А вы умеете рисовать?

У Мари-Жозеф перехватило дыхание.

«Он решил наказать меня, — пронеслось у нее в голове, — поручив мои обязанности Шартру».

— Да! — воскликнул Шартр. — То есть… Я хотел сказать… Немного.

Встретившись глазами с неодобрительным взором матери, он совсем смешался:

— Я хотел сказать… плохо.

— Он хотел сказать, что нет. И покончим с этим.

Испытывая немалое облегчение, но одновременно жалея молодого герцога, Мари-Жозеф бросила на него сочувственный взгляд, а на мадам — благодарный. Но Шартр в ответ нахмурился, покосившись на нее невидящим глазом, а мадам и не догадывалась, что спасла Мари-Жозеф.

Лоррен, глядевший куда-то за спину Мари-Жозеф, внезапно поклонился.

В их тесный круг, блистая в своих усеянных бриллиантами корсажах, как хрустальные люстры, ворвались герцогиня Шартрская и мадемуазель д’Арманьяк. Мадам де Шартр в ответ на поклон Лоррена лишь пренебрежительно махнула рукой.

— Добрый вечер, батюшка, — поздоровалась мадам Люцифер с месье. — Добрый вечер, матушка.

— Добрый вечер, мадам де Шартр, — поприветствовал ее месье. — Здравствуйте, мадемуазель д’Арманьяк.

Мадам, ее свекровь, вежливо, но чрезвычайно холодно кивнула. Мадам де Шартр сделала вид, что не замечает мужа; он в свою очередь демонстративно не смотрел в ее сторону, потягивая вино. Мадемуазель д’Арманьяк взглянула на Шартра из-за края веера и, встретившись с ним глазами, кокетливо потупилась, нимало не смущаясь присутствием своей подруги мадам де Шартр.

«Интересно, каково это, — думала Мари-Жозеф, — расти, как мадемуазель де Блуа, когда никого не можешь назвать матерью и отцом, ведь не могла же мадам Люцифер обращаться к его величеству „папа“?» Детей мадам де Монтеспан воспитала мадам де Ментенон, а когда мадам де Монтеспан отправили в изгнание, они во второй раз лишились родной матери.

Ходили слухи, что мадам де Ментенон любит незаконнорожденных детей его величества как своих и ревностно блюдет их интересы. Она нашла им блестящие партии, куда лучше, чем они могли мечтать. Женив и выдав их замуж за людей, занимающих более высокое положение в обществе, она нанесла оскорбление многим и многим придворным, не в последнюю очередь мадам.

— Мы пришли похитить отца де ла Круа, — объявила мадам Люцифер, — все дамы просто сгорают от нетерпения его увидеть.

Они с мадемуазель д’Арманьяк увлекли Ива за собой, и все вместе исчезли в толпе.

— Они ведут себя как уличные девки, — пробормотала мадам. — Предостерегите брата, мадемуазель де ла Круа, как бы он не нарушил своих обетов.

— Мой брат никогда не нарушит обетов, мадам! — уверила ее Мари-Жозеф. — Он не способен на такое!