Невеста Обалуайе

Деревья напоминали глухой забор. Могучие стволы стояли так близко друг к другу, что между ними нельзя было и пальца просунуть! Ветви с плотными, словно восковыми листьями тянулись в разбитое окно, их обвивали лианы, на которых раскрылись жёлтые, белые и розовые розетки цветов. На сучьях красовались космы зеленоватого мха, разноцветные лишайники. Вот одна из ветвей коснулась плеча Рокки, склонившегося над книгой. Тот, не глядя, отстранил её – и побег, как живой, послушно уполз за подоконник. В комнате пахло влажной гнилью лесных испарений. Сладковатым ароматом распускающихся цветов. Душной сыростью. Ни одного луча света не пробивалось сквозь переплетение ветвей, сучьев и лиан.

– Больше я ничего не мог сделать, – раздалось рядом, и Обалу показалось, что его мысли снова читают. Но, резко повернувшись, он обнаружил, что Рокки уже отложил книгу и смотрит на него в упор. Впервые за неделю Обалу видел его глаза – тёмные, как орехи, мягкие, очень спокойные. И осторожную улыбку, словно её обладатель сомневался: стоит ли вообще улыбаться. Что-то в этих глазах смутно показалось Обалу знакомым.

– Ни одна крупная птица не пробьётся через такой лес, – заверил Рокки. – И цапли Ийами тоже не рискнут. Переломают крылья с клювами – и только.

– Почему вы не позволили Шанго убить Ийами? Молнии Шанго поражают даже мёртвых! Он уничтожил бы ведьму, и вам не пришлось бы… – Обалу осёкся, увидев руку Рокки – ту, которой он поймал молнию. Она была опалена до самого локтя и напоминала почерневший сук дерева.

– Это просто ожог, – поймав его взгляд, пояснил Рокки. – Пройдёт.

«От молнии Шанго – „просто ожог“? Да кто же, чёрт возьми, он такой?!»

– Чего ведьма хочет от вас, дон Рокки? – Не дождавшись ответа, Обалу осторожно задал другой вопрос. – И как мы сами выберемся теперь из дома?

Рокки пожал плечами. Помолчав, сказал:

– У тебя неплохая аше, парень. Я, наверное, должен благодарить тебя. Ты сражался в одиночку сколько мог… Но как ты сумел соединить для защиты обе наши аше? Это очень сильное колдовство…

– Никогда в жизни не умел, – честно признался Обалу. – Да ведь никто этого не умеет, дон Рокки! Очень мало таких аше, которые подходят всем! У моей кровной сестры и брата такие… но лишь у них одних! Даже Шанго не всё может! А я и вовсе… Я – Обалуайе, и могу только насылать болезни.

– Но как же тогда вышло, мальчик, что… – Глаза Рокки смотрели на Обалу в упор. – Будь я проклят, если понимаю, как это получилось!

Они молчали, разглядывая друг друга. И оба думали об одном: о стальной, сверкающей, острой, как бритва, аше Обалу, легко слившейся воедино с другой – зелёной, светящейся, насыщенной влагой и запахом цветов…

– Как бы то ни было, мы живы… почему-то, – первым нарушил молчание Обалу. – И я зверски хочу есть.