Невеста Обалуайе

Обалу до сих пор не знал, кто такой их неожиданный гость: дон Осаин упорно молчал. Обалу не решался задавать вопросы, смертельно боясь того, что старик, в свою очередь, поинтересуется: почему Обалу, а вслед за ним и Шанго вдруг объявились на ферме? Впрочем, расспрашивать Шанго всё равно было бы бесполезно: в первый же день своего приезда он закрылся в одной из верхних комнат – и выходил оттуда только по нужде. Вся галерея пропахла кашасой, и Обалу понимал: брат пьян, страшно подавлен и ни с кем не хочет разговаривать.

Дон Осаин совсем забросил свой огород и дни напролёт проводил на ферме, под манговым деревом, где обычно жарили шурраско по праздникам, а сейчас над углями кипел старый закопчённый котёл. Старик часами с задумчивым видом ходил вокруг углей, растирал в ладонях пучки сухих трав и листьев и время от времени бросал в воду щепотки порошка. Иногда туда же летели сухие ветки незнакомых Обалу деревьев, сморщенный чёрный корешок или цветы, похожие на мотыльков… Обалу почтительно следил за работой соседа, не смея задавать вопросы. Но понемногу ему становилось ясно, что старый лекарь и сам не знает, что делать.

Поначалу снадобья, казалось, помогали: Рокки приходил в себя, мог поднять голову, попить воды, даже проглотить несколько ложек супа, и сон его делался спокойным. Но ночью, когда всходила луна, он метался по постели, стонал сквозь оскаленные зубы, и, касаясь его лба, Обалу чувствовал: Рокки горит огнём. Раз за разом Обалу отдавал свою аше – но она проваливалась как в колодец.

«Что же с ним такое? Кто сосёт из него жизнь? Почему он не хочет сам себе помочь?»

На свой страх и риск Обалу попробовал было проникнуть в голову Рокки – но встретил такой яростный отпор и такую мощную стену защиты, что сразу стало очевидно: этот человек не позволит, чтобы кто-то копошился в его сознании.

Помогая Осаину, Обалу на какое-то время забывал о том, что случилось в Баие неделю назад страшной дождливой ночью. О том, что он навсегда потерял Габриэлу. О том, что Эвинья, покрывая постыдную тайну брата, больше никогда не сможет его уважать. О том, – и это было страшней всего, – что просьба Нана Буруку выполнена. И что со дня на день об этом станет известно всем. И братья, и мать догадаются, почему он, Обалуайе, Царь Выжженной Земли, сбежал из Баии и спрятался, как пальмовый жук от солнечного света. И поймут, что кроме старой бабушкиной фермы, бежать ему некуда… Каждый день Обалу слушал маленькое трескучее радио, которое, к счастью, ещё работало. В Баие началась эпидемия: об этом кричали все новостные каналы. Узнав, что это всё-таки не настоящая чёрная оспа, Обалу испытал невероятное облегчение: самого страшного не произошло, болезнь в его калебасе действительно за полвека утратила силу. Но никто, кроме Обалу, о этом не знал. Он понимал, что нужно возвращаться, – и не знал, как это сделать. О том, чтобы бросить полуживого незнакомца и дона Осаина, не могло быть и речи.