Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Осенью 1927 года Николай Иванович впервые вкусил горечь надвигавшихся столкновений между «буржуазными специалистами» и новыми научными кадрами – выпускниками партакадемий, которых станет представлять Лысенко. Грандиозная вавиловская программа использования мировой коллекции семян встречала сопротивление, особенно вне Ленинграда, на селекционных станциях отдаленных республик. Селекционеры сахарной свеклы на Украине, где работал Лысенко, критиковали вавиловский проект. В институте некоторые молодые кадры упрекали директора, что он слишком много времени проводит в экспедициях в научном поиске центров происхождения сельскохозяйственных культур и заполнении таксономических пропусков в своем законе гомологических рядов. Другие хотели, чтобы он больше времени уделял поискам «чудо-растений» для производства парфюмерии и резины, которые могли бы обогатить страну. Пока он был в Африке, президиум Института, руководящий орган в составе почти двадцати ученых, вынес и опубликовал в прессе официальный выговор, обвинив Вавилова в недостаточном внимании к научно-организационной работе или, возможно, в нежелании ее организовать. Вавилов писал многочисленные письма в защиту Института и собственной работы как директора, но их ни разу не опубликовали.

Критика застигла его врасплох, и он оказался на удивление уязвим к ней. Возможно, это совпало с моментом истинного счастья, которое он нашел с Еленой. Может быть, он задумывался о будущем и вместо социалистического рая для науки предвидел одни неприятности. Через год ему предстоял удар – смерть отца.

Николай Иванович встречался с отцом в его изгнании как минимум один раз, в Берлине в 1927 году. Он пробовал подыскать ему работу дома в России. В 1922 году в письме коллеге-агроному Николаю Максимовичу Тулайкову Вавилов просил помочь с оформлением визы для отца. Тулайков в то время находился в поездке по Америке и должен был возвращаться через Лондон. «Обращаюсь к Вам с большой просьбой, которую, если можно будет, выполните, – начинал письмо Вавилов. – Дело в следующем: мой отец, Иван Ильич Вавилов, эмигрировал в 1918 году из России… ‹…› Ему сейчас 62 года, находится он в Болгарии… и спит и видит, как бы вернуться обратно. Но вернуться сейчас не очень просто, трудно получить визу, и, если Вы будете в Лондоне, покорнейшая просьба к Вам помочь ему в получении визы на въезд в Россию. Человек он беспартийный, и я вполне ручаюсь за его полную лояльность. ‹…› Найти работу за границей на седьмом десятке лет, без знания языков – дело очень трудное, и самое лучшее – вернуться ему в Россию, где он, как человек предприимчивый, способный, с большим промышленным навыком, мог бы быть еще полезен»[201].