Автобиография Элис Би Токлас

Примерно в это время Роджер Фрай обзавелся сонмом юных прозелитов. Среди них был Уиндем Льюис[79]. Уиндем Льюис, худой и длинный, очень походил на молодого француза у которого вдруг ни с того ни с сего завелись деньги, может просто потому что ноги у него были ну очень французские, или по крайней мере туфли. Он обычно приходил и сидел и мерил картины. Не то чтобы он прямо-таки подходил к ним с линейкой и принимался их измерять но вид у него был точь-в-точь такой как будто именно сейчас он страшно занят тем что снимает наиточнейшую мерку с полотна, с каждой линии на этом полотне да и вообще со всего на свете что может ему пригодиться. Гертруде Стайн он даже нравился. А в тот день когда он пришел и стал в подробностях рассказывать о своей ссоре с Роджером Фраем она его просто полюбила. Роджер Фрай уже заходил за несколько дней до этого и в подробностях об этой ссоре рассказал. Рассказывали они одну и ту же историю но только выходило у них по-разному, ну очень по-разному.

Примерно в это же время начал захаживать Причард сотрудник сначала Бостонского музея изобразительных искусств а позже Кенсингтонского музея. Причард привел за собой множество юных оксфордцев. Они прекрасно смотрелись на фоне интерьера и только что не молились на Пикассо. Им казалось что он распространяет вокруг себя сияние да в каком-то смысле так оно и было. Вместе с юными оксфордцами пришел Томас Уиттемор из университета Тафтса. Он был весь такой свежий и обаятельный а потом однажды и вовсе привел Гертруду Стайн в полный восторг когда сказал, все голубое просто прелесть.

И каждый кого-нибудь приводил. Как я уже сказала сам характер субботних вечеров понемногу менялся, то есть я хочу сказать, менялись те люди что приходили в дом. Кто-то привел инфанту Эулалию и приводил ее несколько раз. Ей понравилось и прекрасная память вежливость особ королевской крови она кажется навсегда запомнила как меня зовут по крайней мере много лет спустя когда мы случайно встретились с ней на Вандомской площади она вспомнила. Когда она впервые вошла в студию она кажется немного испугалась Место показалось ей довольно странным но постепенно она освоилась и даже очень.

Леди Кьюнард привела свою дочь Нэнси, которая была тогда совсем маленькой девочкой, и на полном серьезе велела ей навсегда запомнить этот вечер.

Кто еще приходил. Их было так много. Масса людей пришла с баварским министром.

Очаровательную публику приводил Жак-Эмиль Бланш, и Альфонс Канн тоже. Была еще леди Отолайн Моррел[80] очень похожая на дивную женскую реинкарнацию Дизраэли и высокая и до странности робко запнувшаяся в дверях. Была еще какая-то голландская особа почти что королевской крови которую почему-то бросил ее эскорт и которой пришлось самой идти ловить такси и вид у нее все это время был напуганный донельзя.

Была еще румынская принцесса, и ее таксисту надоело ждать. Вошла Элен и громогласно объявила что таксист больше ждать не намерен. И тут же раздался громоподобный стук в дверь, и таксист лично объявил во всеуслышанье что больше он ждать не намерен.