Автобиография Элис Би Токлас

Нам было хорошо в Гранаде, мы познакомились с множеством очень приятных людей и англичан и испанцев и именно там и тогда стиль Гертруды Стайн стал понемногу меняться. Она говорила что до той поры ее интересовала исключительно внутренняя жизнь человека, его характер и все то что происходило у него внутри, и только тем летом она впервые почувствовала желание запечатлеть сам ритм видимого мира.

Это был долгий и мучительный процесс, она всматривалась, вслушивалась а потом описывала. Ее от века мучила, и мучит до сих пор, проблема соотношения внешнего и внутреннего. Одна из кардинальнейших проблем которые не дают ей покоя в отношении живописи связана с той главной трудностью которой не может не чувствовать художник и из-за которой он и принимается порою писать натюрморты, а трудность состоит в том что в конечном счете человека написать нельзя. Не так давно она еще раз уверовала в то что один художник способен предложить свой вариант решения этой проблемы. Она заинтересовалась Пикабиа который до сих пор не вызывал в ней никакого интереса заинтересовалась просто потому что он по крайней мере отдает себе отчет в том что если ты не решишь своих творческих проблем в отношении того как писать человека ты их вообще никогда не решишь. И есть один из последователей Пикабиа, который поставил перед собой эту проблему, но решит ли он ее вот вопрос. Может быть нет. Во всяком случае именно об этом она теперь говорит и думает и отныне положено начало ее собственной на этом поприще борьбе.

Как раз тогда она написала Сьюзи Асадо и Пресиосийю и Цыган в Испании. В своих попытках описать она экспериментировала со всем и вся. Она попробовала даже придумывать слова но вскоре отказалась от этой техники. Ее материалом был данный конкретный английский язык и нужно было достичь цели, решить проблему только через этот данный конкретный английский язык. Использование выдуманных слов ей не нравилось, то была попытка бегства в мнимую логику чувств.

Нет, она была верна своей цели, хотя вернувшись в Париж продолжала описывать предметы и составила из этих описаний комнат и предметов вместе с первыми еще испанскими экспериментами сборник Нежные кнопки.

И все-таки главным предметом ее интереса всегда были люди отсюда и нескончаемая череда портретов.

Вернулись мы как всегда на рю де Флёрюс.

В числе тех кто произвел на меня самое сильное впечатление когда я впервые попала на рю де Флёрюс была Милдред Олдрич.

Милдред Олдрич было тогда чуть за пятьдесят, крепко сбитая энергичная женщина с лицом Джорджа Вашингтона, седая и всегда в безукоризненно чистых свежих платьях и перчатках. В разношерстной многонациональной толпе гостей на рю де Флёрюс глаз выхватывал ее в первую же минуту и всякий раз на ней отдыхал. Она была из тех людей о которых Пикассо говаривал, он кстати и в самом деле о ней такое говорил, c'est elle qui fera la gloire de l'Amerique[72]. Рядом с ней хотелось гордиться собственной страной, которая производит на свет таких как она.