Кто люб богам

Он вернулся как раз, когда боливийские джентльмены уходили. Их белые рубашки с замысловатыми оборками и внушительные чёрные бакенбарды ярко выделялись в окружающей серости. Адамс проводил их сам и попрощался на беглом испанском. Затем он повернулся к Джулиану с лёгкой, ироничной улыбкой.

- Мистер Кестрель, я ждал вас.

- Благодарю, что вы приняли себя столь быстро. Я не мог надеяться застать вас в свободный час.

- А вы и не застали. Мне пришлось отказаться от ещё одной встречи. Но я знал, что нам придётся поговорить, рано или поздно, и я предпочёл бы покончить с этим. Прошу вас наверх.

Кабинет Адамса резко отличался от конторы на первом этаже. Мебель красного дерева больше подошла бы библиотеке, чем рабочему месту. Чернильный прибор был изготовлен из сервского фарфора, а камин – сложен из порфира. Стены были обиты красным бархатом и украшены картинами, что изображали корабли и сельские пейзажи. На столе стоял изящный кофейный сервиз из серебра.

Появился клерк с зелёным козырьком и унёс кофейник с чашками.

- Он принесёт свежезаваренный, – пояснил Адамс. – Я надеюсь, вы не возражаете против кофе, а не чая?

- Нет, я предпочитаю кофе.

- Как и боливийские джентльмены, которых вы только что видели. Им нужны были деньги, чтобы проложить железную дорогу у себя. Я не думаю, что кто-то в Англии клюнет на это. Мы не знаем, в силах бы построить железную дорогу здесь, не говоря уже о иных странах. Подождём, пока не закончат ту, что между Ливерпулем и Манчестером – тогда и посмотрим[53].

- И это повлияет на ваше решение?

- Пока слишком рано об этом говорить, – с улыбкой уклончиво ответил Адам. – Пожалуйста, садитесь.

Он указал на пару кожаных кресел у камина. Сам Адамс сел лицом к окну, будто показывая, что ему нечего прятать от света. Ему было лет тридцать пять, у него было худое лицо с острыми чертами и высоким лбом. Глаза и волосы Адамса были тёмными, а лицо – смуглое, бледно-оливкового цвета. Он откинулся на спинку, положил одну длинную ногу на другую и опустил тонкие, но красивые руки на подлокотники.

- Во-первых, – начал Джулиан, – я хотел бы знать, зачем вы вытребовали себе приглашение на ту вечеринку, на которой был убит Александр Фолькленд.

Адамс принял задумчивое и лишь слегка заинтересованное выражение лица, будто его спросили о каком-то пустяке. Но Джулиан заметил, что на краткий миг его ладони сжали подлокотники кресла.

- Я не думал, что кто-то знает об этом.

- У меня есть источники, которых нет у Боу-стрит.

- Очевидно. Я хотел попасть на вечеринку по тем же причинам, по которым всегда стремился попадать в мир Фолькленда. Я завожу связи. Что более важно, я собираю сплетни. В моём деле, политические и общественные новости играют первую роль. Судьба расцветающего предприятия или иностранного займа может зависеть от того, что какой-нибудь надушенный лордик поссорился с любовницей или проигрался на скачках. Это кажется бессмысленным, но это Англия, где люди, что меньше всего умеют вести дела, имеют на них наибольшее влияние. Конечно, я не могу сказать, что друзья Фолькленда лезут из кожи вон, чтобы поделиться со мной новостями. Но я умею быть рядом и слушать – подслушивать, если нужно. Конечно, я хотел попасть на вечеринку. Хотя я не ожидал, что пребывание там будет таким захватывающим, как оказалось.