Кто люб богам

Он кратко пересказал Вэнсу свои беседы с Клэром, Феликсом, сэром Генри и Адамсом. Вэнс хмыкнул.

- Я знал, что вы развяжете пудреным парикам языки. Хотя я пока не вижу, как применить то, что они наговорили.

- Меня куда больше интересует то, чего они не наговорили, – Джулиан задумчиво нахмурил брови. – Миссис Фолькленд, Клэр и Адамс – очень разные люди, связанные друг с другом только через Александра, но у них есть кое-что общее – они все измучены. Адамса гложет ненависть к Александру. Клэр напуган и поглощён не то виной, не то сожалениями. Миссис Фолькленд же спросила меня, бывал ли я в аду тоном человека, что уже давно там обитает. И никто не испытывает горя. Интересно, был на свете кто-то, кто любил бы Александра, не считая отца и камердинера… Мы уже приехали?

Они добрались до узкой улочки, отходящей от Стрэнда. Вэнс кивнул и жестом пригласил проходить. Двор был именно таким, как его описывал Брокер – тёмным и тесным. Ближе ко входу стоял дом миссис Уиллер, у противоположного края расположилось более роскошное жилище миссис Десмонд, а вокруг лепились три оставшихся полуразрушенных домика. Занавески на окнах миссис Уиллер слегка отодвинулись, когда во дворике появились Джулиан и Брокер. Похоже, она всё так же следила за всеми, кто приходит и уходит.

Они перешли двор. Вэнс отпер дверь дома миссис Десмонд ключом.

- Мистер Андерхилл дал мне опись всего, что было к доме, когда она въехала. Так мы сможем понять, остались тут её вещи или нет. Кажется, дом сдавался с мебелью, но она привезла кое-что своё и оставила часть, когда уехала. Мистер Андерхилл не знает, что делать с этими вещами, так что пока оставил их. Нам повезло, сэр, что дом сейчас в том же виде, что и был, когда миссис Десмонд и её служанка выехали. Только кухню вымыли, чтобы не развести крыс.

Дом бы совершенно обычным для Лондона – по парадной и задней комнате на каждом этаже, и узкая, ломаная лестница. Кухня и судомойня располагалась в цоколе. На первом этаже – столовая и приёмная, а задняя дверь была единственным способом попасть в маленький огороженный дворик. На втором этаже помещалась гостиная, а задняя комната служила спальней миссис Десмонд.

Джулиан быстро заметил, что им не требуется перепись, чтобы отличить вещи миссис Десмонд от местных. Каждая комната была нелепой мешаниной уютной, но потрёпанной мебели и претендующей на изящество, но лишённой всякого вкуса. Гостиная была завешана строгими силуэтами людей в пудреных париках, акватинтами из Бата времён расцвета этого курорта и гравюрами, изображающими давно покойных членов королевской семьи. Миссис Десмонд создала резкий контраст, повестив в комнате большое, претенциозное полотно с похищением Европы, которое непристойностью искупало отсутствие художественных достоинств. Иным заметным дополнением к гостиной было изящное пианино с позолоченными украшениями – как выяснил Джулиан, грязное внутри и удручающе расстроенное.