Безумные каникулы Фредди

Мне было приятно узнавать о ней новое, но и грустно было тоже. Я очень жалел, что так мало ее расспрашивал.

Папа, перед тем как выбраться говорить речь, сжал мое плечо. Костыли он оставил на скамье, достал из кармана листок бумаги и положил перед собой на кафедру. Как только я увидел его стоящим на своих двоих, мне захотелось плакать. Подбородок опять неудержимо затрясся, еще чуть-чуть – и слезы хлынули бы потоком, но тут Хильда перестала ковырять свой никотиновый пластырь и сжала мою руку, и мне немножко полегчало.

Хильда, конечно, не из типичных бабушек, но, между прочим, справляется она неплохо. Не скажу «блестяще», а то мало ли, вдруг Бабс услышит, а я вовсе не хочу быть сокрушенным. Мне, кстати, до сих пор кажется, что это Бабс приложила руку к истории с чайкой.

Папа откашлялся, поправил галстук и сделал глубокий вдох.

– Мне очень, очень повезло, что я знал Айрис. Благодаря ей я узнал, что такое любовь и счастье, а также благодаря ее дочери – моей Молли – и ее внуку, моему сыну Фреду.

Именно Айрис показала мне, что значит семья. Когда моя Молли умерла, я не знал, что делать. Некоторые из вас помнят, в каком состоянии я тогда был. Но Ай-рис – она распахнула мне свое сердце. Она научила меня быть отцом. Не кровь, которая струится в наших жилах, а любовь, живущая в наших сердцах, – вот что нас объединяет. И это показала мне она, Айрис. – Папины глаза наполнились слезами, и он посмотрел на меня. – И я навсегда понял одну вещь: даже когда человека больше нет рядом, это не значит, что ты перестаешь его любить.

Хильда снова пожала мою руку, и ее браслеты звякнули.