Будь ножом моим [litres] [Be My Knife]

Эй, ты же все еще здесь, да?

Я вдруг совершенно выбился из сил.

Я рад, что тебе нравится мое имя. Никогда не считал, что имя Яир – что на иврите значит «воссияет» – обращено в будущее, никогда не думал, что оно звучит «многообещающе». Кроме того, я почувствовал облегчение, когда тебя перестал волновать вопрос, действительно ли Винд – моя фамилия. Лишь бы имя мое сияло для тебя…

(И попроси за меня прощение у твоей ученицы, Ирит, чье имя ты в последнее время упоминаешь слишком часто.)

Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы разглядеть прозрачное кружево твоего юмора. Он сам себе на уме, слоняется тут между строчек, посвистывая, засунув руки в карманы…

Скажи, ты ощущаешь, как уже целую минуту я пытаюсь скрыть внезапную, беспричинную радость? У слез все тот же вкус, но краны как будто заменили… Будто коварное, греющее журчание счастья, которое невозможно объяснить или оправдать тем, что я рассказал – не считая того удивительного факта, что я это рассказал. Осторожно. Внимание всем постам! Утечка счастья! Скоро устраню неполадку! Хотя нет. Все постам – отставить тревогу. Пусть затекает в меня, уносит с собой. И неважно, что за моей спиной лают собаки и по электрическому забору бежит строка: «Семья освобождает!» Послушай, я все-таки попытаюсь сбежать. Не уверен, что мне это удастся, но на этот раз у меня есть поддержка извне – одна женщина ждет меня на освещенной стороне. Ты преподносишь мне такие подарки, что я уже ничего не боюсь. Я готов кричать о том, во что верю: ты и я пойдем друг другу навстречу и действительно встретимся где-нибудь посередине, на полпути. Такие чудеса случаются.

Мне нужно побыть одному, наедине с самим собой. До встречи, Мириам.

Яир

(А сейчас скорее загляни внутрь, и увидишь, как яд просачивается в кровь. Прямой репортаж с места преступления: белая комната, четыре стены без окон и без картин, в каждой стене – по одному маленькому широко раскрытому глазу. Четыре немигающих, распахнутых настежь глаза без век и ресниц, и у каждого – один и тот же замерший взгляд. А по полу между стенами мечется слепая крыса.)

21.8

Не пугайся, это не очередной свиток. Просто поцелуй перед сном.

Ты однажды пошутила, что мои письма напоминают тебе спутанный клубок пряжи. Знаю, я так в себе запутался, что теперь меня уже, наверно, невозможно распутать. Я даже не прошу, чтобы ты попыталась это сделать. Только возьми этот клубок в руку, подержи его в руках минутку, месяц, сколько сможешь. Понимаю, это огромная просьба. Но дело в том, что ты сейчас находишься на самом верном расстоянии от меня, на точном расстоянии между родным и чужеродным (ты уже не чужая), между моим позором и гордостью. Не отбирай этого у меня. Как я буду смотреть Майе в глаза, если приведу ее в комнату слепой крысы? Она – моя женщина, я – ее мужчина. Когда я с ней, мои зрачки не бегают при слове «мужчина».