Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Сабля у меня непростая, именная, указано на ней мое имя. Ее мне в Мироновке кузнец из лучшего железа отковал, говорил, что девять тонких прутков из особого металла между собой скрутил, и хитрым способом сварил меж собой, отковал и закалил. Когда мне передавал саблю, заверил, что она не сломается и не скоро затупится. Качество работы продемонстрировал снятием стружки с куска железа. Ножны у сабли были деревянными, обтянутые коричневой кожей. Взяв в руки саблю, я удивился ее исключительному балансу. Помахал ей минут десять, перерубил несколько довольно толстых веток. Поблагодарил кузнеца за работу. Вообще-то это кузнец меня благодарил за лечение единственного сына.

Десятилетний Сидор помогал деду бортничать. Залез в лесу на дерево, проверять очередную борть, и неудачно свалился, повредил ступню правой ноги. Пару дней полежал Сидор дома. Нога сильно распухла, ходить самостоятельно он не мог, но родитель надеялся, что вскоре все пройдет. Благо, жена кузнеца — баба с головой, прибежала к нам лечебницу, и со слезами просила навестить ее сына. Я, увидев ногу Сидора первый раз, грешным делом, подумал, что ступню доведется отнимать, очень ужасно она выглядела, как бы гангрена не приключилась. Все обошлось. Ступню я вправил, а потом, следуя указаниям Клавдии Ермолаевны, разными примочками снял воспаление. Спустя три недели сын кузнеца ходил нормально, правда, пока еще с тугой повязкой на ноге, на первое время — до полного выздоровления. Пришлось также научить Сидора накладывать повязку самостоятельно. А после — пусть бегает на здоровье.

Темп движения мною был выбран средний, зачем насиловать свой организм. Какое-то время бежал трусцой, затем пару часов шел, и снова бежал. Да, я тренирован, да, молод и полон сил, но и дорога у меня длинная, проходящая по безлюдным местам среди лесов. Я не слышал, чтобы разбойники здесь появлялись, но и зверья лесного достаточно будет. Кстати, мой знакомец, волк Акела, до сих пор жив, так и остался жить вблизи избы Клавдии Ермолаевны, не прибился ни к одной из стай. Выпущенные мной на свободу волчата ушли, и долгое время о себе не напоминали. А позапрошлой зимой, особенно холодной и снежной, в гости к Клавдии Ермолаевне пожаловала огромная стая волков, и, как полагает наставница, вожаком стаи был знакомый нам волчонок, ставший матерым волком. Клавдия Ермолаевна дала возможность стае разместиться в сарае, только Акела имел привилегию в морозные ночи спать в сенях. Стая Акелу не трогала, вела себя так, как будто старого волка нет поблизости. И хорошо. Ведь он проявил необычайную для волка храбрость, обратился за помощью к человеку, отдал своих новорожденных волчат в мои руки для спасения их от голодной смерти — молоко-то их погибшей матери на коровье могли заменить только люди, чем они и были спасены. Заслужил Акела уважение и спокойную старость.