Горячка

– … Барражируя над городом, лётчики тревожно вглядываются в незнакомую сеть улиц и до рези в глазах ждут сигнала с земли… Едва поступает заказ на ёлку, как ближайшая дежурная группа быстрого реагирования, в данном случае – мы (при этих словах я звучно ударяю себя а грудь), зажигает сигнальный огонь на крыше дома клиента и ёлка, без промедления, сбрасывается нам с парашютом… Один огонь – одна ёлка!

Губы Елены начинают трястись. Я и сам с трудом сдерживаю смех и успеваю выпалить последнее, что приходит на ум:

– Необходимый нам размер ёлки мы передаём буквенным кодом! Я ложусь на крышу и изображаю своим телом буквы латинского алфавита…

– Ха-ха-ха… – захлёбывается хохотом Елена, сползая по стене вниз.

– …У-у-у меня… хи-хи-хи… – тоже оседая на пол бормочу я. – Даже и куртка… ха-ха-ха… я-я-яркая… чтоб лучше с воздуха видно было….

У нас истерика. У неё, видать, тоже был трудный день, и она хохочет до полуобморочного состояния. Минут через десять, всё ещё вздрагивая от смеха при взгляде друг на друга, мы начинаем разговаривать. Выясняется, что установка ей всё же нужна. Причём – в её подставку. Я прошу принести подставку для диагноза. Держась руками за живот, Лена уходит. Я сам еле жив, – вот ведь меня понесло-то! А надо работать! Установка в подставку клиента ещё то развлечение. Попадаются такие монстры, с такой жуткой мешаниной ржавых пружин и присосок, что страшно руки туда засовывать – слоновий капкан, а не подставка для ёлочки. Поэтому мы не любим такие заказы и всегда берём за них дополнительные деньги. Лена несёт с балкона что-то зловеще поблескивающее.

“Жаль, – думаю я, – всё так весело начиналось”. Осматриваю механизм и светлею – сделано гениально! Смотрю, кто сделал – Польша! Мать честная, научились!

– Где ставить?

Лена молча показываем пальцем на центр комнаты. Я молниеносно ставлю ёлку и зажимаю её чудо-механизмом. Как фокусник, одним движением срываю сетку с ветвей, чуть распушаю их и поворачиваюсь к Елене.

– Готово!

– Уже?..

– Но-но-новая технология!.. – говорю я на свою голову.

Мы снова хохочем. Лена уже плачет, и я пронимаю, что переборщил.

Собираю свои вещи и беру с неё нужную сумму.

– До свидания…

– Да… да… – шепчет она. При взгляде на мою чёрно-жёлтую куртку её снова разбирает смех.

– И помните, Елена, – говорю я уже на выходе. – Один огонь – одна ёлка!

Я выхожу на лестницу под её стон. При выходе из подъезда меня самого начинает колотить, и я добираюсь к машине почти на четвереньках.

– Ты чего, Лёх?! Лёх! Что случилось?

Но я только машу на него руками и хватаю ртом воздух.

– Ну, расскажи!

– Не могу… – хриплю я. – Извини…

Отдышавшись, я звоню диспетчеру, докладываю о выполнении задания и тянусь за коньяком.

– За детей!

– Ага!.. – с белой завистью глядя мне в рот, выдыхает Вася.

Я припадаю к горлышку и делаю порядочный глоток. Это потрясающе здорово! Отпиваю ещё немного, выжидаю пару минут и съедаю мандарин. Вася истекает слюной.