Она не умела стрелять

– Как скажешь, Михалыч, можем уехать…

Он сказал это равнодушно, привыкший за долгие годы службы к странностям и четко усвоивший, что их лучше избегать – так гораздо меньше проблем. Но странная фигура его заинтересовала. Это было приключение, ради которого он и выбрался на яйлу, обидно было бы уехать и не понять, что это. Может, человеку действительно нужна помощь, заблудился…

Но последнее слово в таких ситуациях всегда оставалось за Родионом. Тот равнодушно пожал плечами.

– А смысл? Чтобы потом не спать ночью и гадать, что мы пропустили? Пошли, спасатель, развлечемся.

– Я в тебе не сомневался, – Гена хохотнул и довольно хлопнул его по спине.

Они рысцой спустились с пригорка вниз, долго поднимались на пологую возвышенность, проваливаясь в снежные заносы, наверху остановились отдышаться, увидели яркое пятно совсем близко, на соседнем склоне. Оставалось сто с небольшим метров, их они преодолели почти бегом, рискуя покалечить ноги – странная фигура была уже рядом, и в ней явно что-то было не так. Это настораживало, заставляло торопиться.

Когда мужчины приблизились, человек неподвижно лежал лицом в снегу, по тонким лодыжкам и округлым бедрам видно было, что это женщина. То, что открылось их глазам, оказалось чудовищным и по-настоящему зловещим. Ее джинсы в запекшейся бурой крови были будто изрезаны ножом, в прорехах вздулись кровоточащие рубцы с разъехавшейся в стороны кожей и обнажившимся розовым мясом. Яркая куртка обвисла лохмотьями, и только капюшон, закрывавший голову, был единственным целым предметом одежды. За телом тянулся размазанный алый след, ярко контрастный на белом снегу, в нем лежала толстая металлическая цепь с квадратным камнем на конце – женщина была к ней прикована. Видимо, она выронила камень, прошла десяток шагов, насколько хватило длины цепи, и, обессилев окончательно, рухнула в снег.

Мужчины, оцепенев от ужаса, некоторое время смотрели на безжизненное тело.

– Ё… твою мать! – Гена витиевато выругался. – Разное в своей жизни видел, но такое… Ее что, пытали? Я звоню в МЧС и скорую.

– Подожди, надо посмотреть, жива или нет, скорая здесь может уже не понадобиться.

Родион присел на корточки, осторожно потянул за плечо и перевернул тело на спину. Это была Александра Романова – с мертвым, серым, осунувшимся лицом. Под ее подбородком, исполосовав острым краем нежную кожу в кровь, торчал ржавый металлический ошейник. Родиону стало нестерпимо холодно, его затрясло, горячий ком слюны подкатил к горлу. Он с опаской прикоснулся к ее шее, нащупывая артерию. Вдруг женщина вскинулась, широко распахнула безумные глаза и забилась, пытаясь отползти от Родиона. Но ее удержал ошейник, и она судорожно вцепилась в него изодранными в кровь пальцами.