Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

В итоге среди италоязычных пленных возникло представление об итальянском государстве, как об учреждении неэффективном и мало интересующемся их судьбой, — чувство, подобное тому, что испытывали многие их соотечественники, уже попавшие на территорию королевства. Всё это могло в будущем оказать негативное влияние на сложный процесс интеграции «новых провинций» в послевоенной Италии.

Отрицательный имидж государственных институтов сопровождался мифологизацией отдельных личностей, которые были гораздо более заботливы к пленникам. При реконструкции событий, в основном на базе мемуаров, опубликованных после войны и способных влиять на общественное мнение и даже на историографию, создавались «иконы» патриотизма, противопоставляемые неадекватным государственным чиновникам. К вышеупомянутому Гайде прибавлялся Виджилио Чеккато, эмигрант из Трентино скромного происхождения, который разбогател в Москве и мобилизовал итальянскую общину в России на поддержку пленных, раздавая им небольшие суммы денег, помогая в сношениях с учреждениями и часто действуя как переводчик для сотрудников посольства, посещавших лагеря.

Примечательно, что итальянцы не всегда ценили его действия. Находились те, кто обвинял его в том, что он торгаш, интересующийся только собственной прибылью, и в том, что он оставался в России на протяжении десятилетий, но так и не стал итальянцем, отказавшись от австрийского паспорта лишь тогда, когда «его у него отобрали»[382]. Чеккато, в самом деле, поспешил подать заявление на получение итальянского подданства в начале войны между Австро-Венгрией и Россией, чтобы избежать интернирования и экономического разорения[383]. Много говорилось о маркизе Джемме Герриери Гонзага, тоже из Трентино, с русскими корнями[384], вдове итальянского офицера: она выполняла ценную работу по оказанию помощи и налаживанию связей между пленными, семьями и ирредентистскими ассоциациями, а также помогала многим бывшим пленным в поисках работы после переезда в Италию[385]. Вот как Гаэтано Баццани описал работу этого трио: «Вирджинио Гайда, маркиза Гонзага и Чеккато заслуживают похвал за первый луч итальянского солнца, согревший сердца трентинцев и джулианцев, плененных в России; эти трое возродили дремлющую мечту как можно скорее попасть в Италию»[386].

Схожие мнения выражены в воспоминаниях двух бывших пленных, Аннибале Молиньони и Джузеппе Де Манинкора[387]. Выпячивая роль, которую сыграли три благотворителя, они подчеркивали скудность государственного вмешательства.